— Ты, блин, это должен знать, ты, братан! — сурово сказал Басмач. — А то, может, ты мне мозги пудришь, а? Тебе там Леха пенсию еще не назначил, случайно?!
Это повергло Ухана в панику.
— Да ты что, Витек?! — заторопился он. — Какая пенсия, блин?! Я каждый день от них пулю жду, а ты…
— Это я пошутил. Пока… Рассказывай подробнее, о чем базарили.
— Да все о том же. Мы говорим, что палатки наши, а они — про забор.
— Ну и чем кончилось?
— Разошлись нормально, но обещали, что по-хорошему говорили в последний раз.
— Приятно слышать… — проворчал Басмач.
Неизвестно, что он еще хотел сказать, но тут позвонил телефон, стоявший на столе перед Витей.
— Алло! — Басмач снял трубку.
— Здорово, корефан! — услышал он голос Шуры Казана. — Ты слегка подумал, когда делал, или от балды сыграл в натуре?
— Не понял… — с явным оторопением в голосе произнес Витя. — Ты о чем базланишь, братуха?
— Е-мое, ты думаешь, все непонятливые?
— Ну, допустим, я один такой. Объясни хотя бы.
— Да ладно уж, не скромничай. Мне-то что, мое дело сторона. Ты с Булкой объясняться будешь, раз такое дело.
— Знал бы из-за чего, может, и объяснился бы… — в полном недоумении пробормотал Витя.
— Может, ты даже не знаешь, что Леха, дорогой и незабвенный наш, долго жить всем приказал?!
— Инфаркт, что ли, хватил? — уже поняв, что Леху кто-то замочил, спросил Басмач.
— Скорее инсульт. Поехал Леха на Снороть, посмотреть, не залило ли там его дачку. Вышел на бережок — тут-то его инсульт и достал, метров с двухсот. Послезавтра похороны, говорят…
— Кто за него остался, в курсе?
— Пока этот, как его… Зубр, кажется.
— Слышь, Шурик, ты далеко сейчас?
— В родной конторе всего лишь.
— Я через часок подъеду, а? Потолкуем.
— Подъезжай, если не западло. Но насчет того, чтоб за тебя перед Булкой хлопотать, сразу скажу: не жди.
— Мне и не надо этого. Просто знать хочу, что и как…
— Ну-ну, приезжай…
Шура повесил трубку. Басмач рассеянно глянул на своих бригадиров и произнес с явным недоверием к собственным словам:
— Казан сказал, что Пензенского завалили.
— Есть Бог на свете! — перекрестился Ухан.
— Не спеши радоваться. Нам это тоже боком выйдет. С Лехиной конторой даже без него лично очень туго спорить. Тебя же первого и замочат.
— Война пойдет, — убежденно произнес Резаный. — И крутая — до ужаса.
— А на хрена она нам нужна? — буркнул Басмач. — Я Леху не заказывал. Я не отморозок, чтоб из-за каких-то сраных палаток на рожон лезть…
— Все равно Леху на нас запишут, — заметил Ухан. — Хрен кто поверит, что это не мы…
— Нам надо знать, кто. Потому что эта сука, которая Леху приложила, именно на то и рассчитывала.
— Может, это все Шкворень воду мутит?
— Может, и так. А может, и нет. Хрен его знает, кто сейчас всех нас стравить собирается… Ладно. Ты, Ухан, сегодня повнимательней. Лехины сгоряча могут поминки устроить.
— Пока не похоронят — вряд ли.
— Все равно в оба гляди. Ментов тоже постарайся не прозевать. Остальным — то же самое. Короче, я поехал до Казана. Если что — сотку мою знаете. Буду на приеме.
В это самое время сверху, топоча, сбежал Буня.
— Швандя и Медведь уехали, — доложил он, слегка запыхавшись. — Тромбон сказал, что Шкворень не объявлялся, но уезжал куда-то в нашем направлении с Брынем, Зюзей и еще целой кодлой. В общем, согласился с Медведем пообщаться…
— Молодец. Надо думать, Медведь оттуда живой приедет.
ХОРОШО ЖИВЕМ!
Механик возвращался той же дорогой, через забор на западной стороне поселка, обойдя вокруг острова. Конечно, не забыл навестить лодку. Вода поднималась, пожалуй, намного быстрее, чем он рассчитывал. Кусты, в которых он обнаружил «Казанку», уже начисто ушли под воду, ни веточки не торчало. Палка, которую он воткнул в берег, тоже скрылась под водой. А от кормы лодки до воды оставалось не более тридцати метров. Механик прикидывал, что за сутки вода должна 36 метров пройти, а она вон как, за три часа отмахала больше половины этого пути… Причину этого угадать было нетрудно. Если б Еремин сейчас собрался плыть на льдине к лодке, то не нашел бы ни одной подходящей. Одни растаяли начисто, от других остались лишь небольшие куски льда. Солнце грело очень заметно и добивало последние кучки снега даже в лесу. Многочисленные ручейки, перекликаясь, журчали вниз по склону.
Но на западе, за полосой леса, белые, легкие облачка постепенно густели и обретали сизоватый оттенок. Ближе к вечеру явно мог наклюнуться дождь и, может быть, даже ливень. А он мог нахлестать столько воды в «Казанку», что бедняжка на грунт ляжет. Конечно, у нее есть дюралевые воздушные ящики по бортам, но вряд ли они удержат залитую водой лодку, если на ней будут мотор и другие тяжелые вещи.