Хотя небо меркло прямо на глазах, Олег успел еще засветло пересечь разлив и достичь того места, где начиналась собственно Побегайка. То есть извилистая водная дорожка шириной в два десятка метров, ограниченная с обеих сторон торчащими из воды деревьями. Вообще-то летом она тут и до пяти метров в ширину не доходила, струясь по дну заросшей лесом ложбины. Слева под водой скрывался топкий берег с кустиками, местами торчавшими из-под воды, справа вода поднялась почти до края трехметрового обрыва. Поэтому Механик старался держаться ближе к правому берегу, чтоб не рубануть винтом по всем этим кустам. Впрочем, речка так часто меняла направление, что это правило оказалось с большим числом исключений. После того, как Механик проскочил первый по-настоящему крутой поворот и оказалось, что Побегайка течет уже не с запада на восток, а наоборот, обтекая очередной холм, ему пришлось прижиматься к левому берегу, ибо топкий низменный, с затопленными кустами, оказался справа.
Темень непроглядная настала тогда, когда Механик уже завершал третий километр своего пути вверх по речке. Небо было наглухо затянуто тучами и того, что луна появится, дожидаться не приходилось. Механик прихватил с собой довольно мощный аккумуляторный фонарь из «Чероки», светил вперед, но разглядеть толком, что там впереди, можно было лишь на очень небольшом расстоянии. А Механику надо было поглядывать не только вперед, но и на левый берег, ибо где-то там могла находиться эта самая предполагаемая протока, выводящая в Безымянку. Впрочем, как выяснилось, в Побегайку впадало немало совсем мелких речушек и ручейков, которые на карте вовсе не значились. Были просто затопленные ложбинки и овражки, вдававшиеся в сушу на несколько десятков метров и в темноте выглядевшие вполне как протоки. Если Механик не поддался соблазну свернуть ни в одну из этих обманок, то только потому, что по его прикидкам раньше чем через час он не смог бы добраться до настоящей протоки. Часы, пожалуй, значили для него побольше, чем карта. Если, конечно, принять, что он верно рассчитал скорость своего движения по речке.
Несмотря на все эти сложности, а также сомнения, которые начали обуревать Механика после часового путешествия по затопленному лесу — вплоть до того: а на хрен я вообще поехал?! — протоку он нашел. И именно там, где вычислил по карте.
К этому времени Побегайка, точнее, расстояние между деревьями, обступавшими речку, сузилось метров до трех. Летом тут была только извилистая и заросшая осокой канавка, по которой журчал едва заметный ручеек. Само собой, что по такому ручью проще было бы на джипе проехать, поставив колеса на берега. Но сейчас тут было метра полтора глубины. Это Механик выяснил, сняв одно весло с уключины и опустив за борт. Но хоть глубины было пока достаточно, извивы речки стали куда более частыми. Механик предпочел двигаться дальше на малых оборотах, чтоб не впаяться носом в дерево и не выхлестнуть глаза какой-нибудь веткой.
И вдруг справа появилось свободное от больших деревьев пространство, залитое водой. Механик решительно потянул ручку влево, то есть к себе, и «Казанка» свернула в протоку. Узкий хвостик Побегайки почти мгновенно потерялся за деревьями.
В плане эта самая протока напоминала огромную букву «X» или точнее, две скобки, повернутые выпуклостями друг к другу —)(.
Летом и зимой здесь была небольшая седловинка. Талая вода в течение многих лет, скатываясь с двух не шибко высоких бугров, стекала и в Побегайку, и в Безымянку, постепенно углубляя это самое «седло». Через энное число лет оно наверняка должно было исчезнуть, что могло бы привести к слиянию и… погибели одной из речек. Горизонтальки на карте показывали, что скорее всего погибла бы более мощная Безымянка, потому что ее русло располагалось метра на три выше, чем Побегайкино. Если б перемычка исчезла, то Безымянка с радостью поперла бы вниз, влилась и наполнила собой дохлую Побегайку, а прежнее русло, напрямую ведущее к Снороти, постепенно застоялось бы, заросло, заилилось и в конечном счете высохло.
Само собой, Механик сии геоморфологические наблюдения проводил отнюдь не от праздного любопытства. Проходя малым ходом через самое мелкое и узкое место затопленной седловинки протоки, он сразу ощутил сильное встречное течение. Шевельнулась шальная мыслишка: а не потратить ли немецкий тол, за которым ехал, на то, чтоб снести эту самую седловинку ко всем чертям, не дожидаясь нескольких столетий или тысячелетий, в течение которых ее смоет естественным путем? Усиленная Безымянкой Побегайка запросто может затопить болото уже не только на период паводка, но и на лето…