Если поначалу, не осмотрев как следует «Призрак коммунизма», Механик думал, будто с 1986 года поселок никто не посещал, то теперь уже точно знал, что ошибался. Возможно, в первые послечернобыльские годы местные и впрямь боялись растаскивать по домам «радиоактивное», но этот страх уже прошел. Лишь то, что среди обитателей Самсонова и соседних деревушек было мало владельцев автотранспорта и совсем мало водителей способных, как Механик, преодолевать мост по брусьям, и спасло поселок от разборки на кирпичи.
Тем не менее появление местных Механик все-таки считал маловероятным. Потому что моста не стало, и вывезти что-либо из поселка по-крупному представлялось невозможным. Вряд ли нашелся бы чудак, который поперся бы пешком за несколько километров для того, чтоб унести из поселка пару досок или пять кило гвоздей.
Гораздо более реальным представлялось вторжение бомжей. Механик эту публику хорошо знал. Зимой они толкутся в городах, а по весне начинают тянуться к природе. Не говоря уже о лете, когда на полях, в садах и огородах поспевают урожаи всякого витаминного корма, когда по лесам растут бесплатные грибы и ягоды. Причем бомж, как правило, не ищет чего-то конкретного, не определяет цель своего перемещения как-то рационально, а движется по тем не поддающимся предсказаниям синусоидам, которые ему подсказывает случайное стечение обстоятельств, эмоциональное состояние в конкретный момент времени и, разумеется, количество принятого алкоголя. Кроме того, бомжам в определенном состоянии души по фигу и радиация, и сырость, и собственное недержание мочи. Бомж, дошедший до определенной степени совершенства (или падения, как принято считать по традиции), перестает чего-либо бояться, кроме алкогольных чертиков, начинающих плясать вокруг него уже после первого стакана, и, уж точно, окончательно перестает чего-либо стесняться. К тому же такие бомжи дьявольски живучи. Прямо как индийские йоги — спокойно спят на мусорных кучах, где битого стекла до фига, крыс едят сырыми и не травятся, пьют такие «Молотов-коктейли», что ни один Ерофеев не придумает.
Конечно, Механик бомжей боялся намного меньше, чем местных жителей. С одной стороны, он сам в их среде немало покрутился, и психологической загадки они для него не составляли. С другой стороны, как народ пришлый, они редко навязывались на прямое общение с оседлым и не до конца спившимся населением. То есть, ежели, появившись в заброшенном, «радиоактивном» поселке, некий бомж обнаружит там жителей, к тому же вооруженных, то вряд ли тут же побежит докладывать об этом участковому. А вот местный — почти наверняка. Даже если увидит знакомую морду — то есть Райку. Потому что, если в лесу поблизости от твоего дома шляются люди с оружием, это никому удовольствия не доставляет. Сегодня просто шляются, а завтра застрелить могут… Ну а сельские бабки нового поколения, то есть комсомолки 50-х или 60-х годов, которые Библию прочли гораздо позже, чем фантастические романы, могут такого напридумывать (например, о радиоактивных мутантах с двумя головами и шестью ногами), что сюда не только весь райотдел милиции припрется, но и вся мировая пресса. Само собой, Механик к большому паблисити не стремился. Во-первых, лишних ног, а тем более голов, у него не было, а во-вторых, ему очень хотелось сохранить то, что досталось от природы, в исправном состоянии. При встрече с районными ментами все это могло сильно и даже необратимо пострадать. Сдаваться добром Механик не собирался, жажда чистосердечного признания его никогда не посещала, как и муки совести за погубленные души. По его мнению, основная масса граждан, досрочно расставшихся с жизнями по его «путевкам», отправилась в аут совершенно заслуженно. В связи с тем, что менты этой, лично его, Олега Еремина, позиции понять не могли, Механик намеревался драться до последнего патрона, а под финиш долбануться гранатой, чтоб никому обидно не было.
Но то, что местные могут заложить его ментам, было отнюдь не главной опасностью. Сведения о местопребывании Механика и компании могли дойти до бандитов. Иметь дело с этой публикой — с учетом того, какой урон был нанесен криминальному поголовью, — это уже совсем не смешно. Тем более что кроме ребят Шкворня, которые здесь были наезжими и за которых, возможно, Витя Басмач наградил бы Механика почетным именным оружием, Юлька с Райкой пошмаляли Васю Хряпа и еще трех «басмачей». Тут уж куды ни кинь — всюду клин. Менты, если бабы сдуру не расколются, фиг докажут, что обгорелые трупы в колодце имеют к ним какое-то отношение. Если Механик будет мертв, свалить все на него очень даже просто. Да и в живом виде Олег все принял бы на себя, да еще постарался бы убедить следователей, что взял баб в заложницы и таскал их с собой насильно. Правда, мог попортить малину этот самый транссексуал Женя, но он мог опровергнуть только это последнее положение — насчет заложниц и принуждения. Свидетель по убийствам он никакой. Так что Юльке с Райкой светит только пособничество, да и то с большой натяжкой. Если, конечно, они сами не запутаются в показаниях.