— Да сюда вся область сбежится! — ворчала Юлька. — Дура упрямая! Хорошо еще, коровы у нее не было или свиньи какой-нибудь пудов на восемь! Курей и кроликов пожалела!
— Хрен с ними, лишь бы эти у поворота на шоссе никого не поставили… — озабоченно пробормотал Механик.
Да, менты вполне могли подстраховаться. И то, что они не перекрыли объезд через Стожки, говорило в пользу этого. Другой дороги, выводящей из Самсонова на городское шоссе, нет. Наверняка поставили заслон. Если Басмач уже знает о сокровищах, то почему бы не узнать и ментам? И похоже на то, раз целую роту пригнали… Правда, какой им от этого толк, казенным людям? Если начальство честное, то сдаст все Москве, если не очень — растащит, но сержантам и лейтенантам за это дело мало что перепадет…
Тем временем осталось всего ничего до поворота к «коровникам». Механик еще раздумывал, сворачивать туда или нет, когда ему показалось, будто где-то впереди посверкивают голубоватые вспышки. Мигалка? Олег не был уверен, что ему это не почудилось, но тем не менее свернул направо. Следом и Райка покатила туда же, грохоча прицепом.
Вот они, родимые «коровники». Совсем неподалеку. Тут и затопленный водой отстойник, где лежат на дне мешки с кладом, тут и колодец с трупами, над которым стоит изрешеченная «Тайга»…
Механик проехал мимо первого, «золотого», и покатил дальше, к самому дальнему, «покойницкому».
— Зачем ты туда? — Юльку пробрали неприятные воспоминания.
— Так, от дороги подальше, — произнес Механик, толком и сам не зная, зачем укатил так далеко. Если менты не сообразят насчет «коровников», то не найдут и около первого, а если наедут и начнут шуровать, то доберутся и до крайнего.
Через пару минут к «покойницкому» коровнику подкатила и Райка.
— Здесь что, ночевать будем? — недовольно поежилась она, поводя носом. — И сейчас мертвечиной несет…
Механик этого запаха не чуял, но прекрасно знал, что о ночевке думать рановато, и уж, конечно, вряд ли стоит устраиваться на ночлег здесь.
Сугробы, которые заполняли почти все пространство между крайним «коровником» и опушкой леса еще несколько дней назад, уже исчезли. Вместо них фонарик, включенный Ереминым, тускло осветил прошлогоднюю полегшую траву. Однако на фоне травы просматривались две тонкие, извилистые полоски, начинавшиеся от небольшой площадки перед торцом «коровника» и тянувшиеся до опушки. Колея! Под снегом ее не было видно, должно быть, проезжали по ней всего разок-другой, и не позднее чем год-два назад.
— Подождите здесь, девушки! — сказал Олег и направился вдоль колеи к лесу. Конечно, могло быть и так, что то транспортное средство, которое «протоптало» эту совсем неглубокую колею, управлялось очень нетрезвым водителем, который не соображал, куда едет, ибо стена леса казалась сплошной и непроницаемой. И все-таки Механик решил прогуляться до упора. Он прекрасно помнил, как в Бузиновском лесу ныне покойные Гера, Серый, Саня и Маузер хитро замаскировали въезд на потайную просеку, ведущую к капонирам, где прятали угнанные машины. В двух шагах от этого въезда проезжали и проходили люди, но даже большинство самих мародеров ничего не подозревали. А хитрости были простые — въезд загораживали фальшивые кусты, которые при необходимости снимали. Правда, там и колея была незаметная — автомобили въезжали и выезжали по матам, сооруженным из увязанных в пучки прутьев.
Здесь все оказалось проще. Со стороны «коровников» лес смотрелся как сплошная стена, перед которым самосевом выросло множество мелких сосенок, большая часть которых во времена строительства комплекса была еще, так сказать, «в шишках». Между сосенками оставались довольно значительные промежутки. Вот туда-то и уводила колея. Правда, вот эту, данную, колею, проложили уже после того, как сосенки выросли. Потому что тот безвестный водитель сделал три-четыре поворота вокруг каждой группы деревьев, прежде чем въехал на настоящую просеку, которая не была обозначена на шкворневской карте, ныне используемой Механиком.
Просека выглядела очень ненадежно. Она вполне могла привести в тупик, на какую-нибудь старую вырубку, откуда дальше никуда не проедешь. Кроме того, даже если раньше эта дорожка и вела куда-нибудь, то ее могло где-нибудь в середине леса завалить буреломом, могла она и зарасти до непроезжего состояния. Ну и наконец, она могла вывести в какое-нибудь болото, через которое можно проехать, допустим, в летнюю сушь или в зимний мороз, но весной — никоим образом.