Сергей Сергеевич включил второй, встроенный в стол диктофон, на который записалась не только беседа с Татьяной, но и воспроизведение с первого, когда старший Баринов прокручивал для невестки запись разговора с Никитой.
Наверное, то, как реагировал Михаил на слова, звучавшие из динамика, можно сравнить с летней питерской погодой. Двадцать минут солнца с духотой от раскаленного асфальта и следом двадцать минут дождя с пронизывающим ветром. А потом — по новой жара с духотой и по новой дождь с ветром. Михаил менялся в лице даже с меньшей периодичностью. Временами он краснел, ему хотелось что-то сказать, но он явно боялся усугубить свое положение. Затем он успокаивался, даже приободрялся и опять сдерживал себя, как видно, опасаясь, что скажет себе во вред. Наверно, будь это чужой человек, Сергея Сергеевича эта реакция немало позабавила бы, но это был сын, единственный, на данный момент, наследник…
— Значит, ты ее арестовал? — спросил Михаил, когда отец выключил диктофон.
— Перевел на третий режим. Придется провести серьезное расследование, — с каменным лицом произнес Сергей Сергеевич. — Пока еще нет веских доказательств ее прямой работы против нас. Поэтому она так уверенно и держится. А специалист она хороший, и мне не хотелось бы совершить ошибку. К тому же заменить ее будет трудно. Ты со мной согласен?
— Конечно, — заторопился Михаил.
— Ну ладно, иди работай… Я тут заговорился с вами, а мне уже пора в восьмой сектор заглянуть. Лариса просила осмотреть ноль-четверку после ее возвращения. Так что, если ко мне какие-то вопросы появятся, — в течение часа меня на месте не будет… Да, тут твоя супружница жаловалась, что забыла сумочку в кабинете. А ключи я у нее отобрал. Возьми их, будь добр, забери сумочку и положи к себе в сейф. Когда я вернусь, придется ее осмотреть.
Михаил вышел из директорского кабинета, а Сергей Сергеевич, заперев двери, сел к монитору своего мощного компьютера, на экране которого светилась заставка — какие-то слоны и носороги бесконечной вереницей шли справа налево.
Баринов-старший убрал с экрана заставку и вывел на монитор картинку с телекамер, установленных в коридоре. Михаил как раз вышел из приемной в холл между тремя кабинетами, но двинулся не к себе, а в кабинет Татьяны.
— Ну-ну, — вздохнул Сергей Сергеевич, включая видеозапись в тот момент, когда Михаил вставил ключ в замочную скважину. Когда сын, воровато оглянувшись и убедившись, что в коридоре никого нет, вошел в кабинет своей супруги и закрыл дверь, старший Баринов включил камеры, установленные в кабинете. Их было четыре, и на экране, разделившемся на четвертушки, можно было наблюдать Михаила в любом углу комнаты.
Младший Баринов запер за собой дверь, что заставило отца только покачать головой.
Татьянина сумочка лежала на письменном столе, и Михаилу не надо было ее долго искать. Казалось бы, зачем запирать дверь, если только и надо, что взять эту скромную, но изящную вещицу и перенести ее в кабинет напротив? Но Михаил открыл сумочку. А его отец сразу же развернул на весь экран ту четвертушку изображения, с которой были наиболее четко видны манипуляции отпрыска.
— Подонок… — с горечью вздохнул Сергей Сергеевич, когда увидел, как Михаил, вынув из кармана какую-то монету, подкладывает ее в сумочку. Разрешающая способность камеры не позволяла Баринову-старшему разглядеть достоинство монеты, но он и так знал, что это тот самый пятак 1961 года, который фигурировал в рассказе Никиты.
Михаил, подбросив жене в сумочку «улику» и вроде бы уже намеревавшийся уйти, вдруг остановился. То ли вспомнил о чем-то, то ли увидел нечто, натолкнувшее его на мысль. Сунув руку в сумочку, он вынул оттуда какой-то маленький ярко-красный предмет. Сперва показалось, будто это помада, но уже через минуту, когда Михаил развинтил цилиндрик, Сергей Сергеевич разглядел — игольница!
— Да ты, братец, еще и дурак! — в сердцах произнес он и снял трубку внутреннего телефона, не отрывая глаз от экрана.
— Охрана? Быстро двух человек к кабинету Татьяны Артемьевны! Но тихо, без беготни и топота. Задержать Михаила Баринова на выходе из кабинета! Нет, не ослышался. Задержать и в наручниках — ко мне! Именно так, в наручниках! Связь по УКВ, волна обычная. Доложить о готовности через три минуты. Ваш позывной «Антон».
С этими словами он вынул из письменного стола рацию.
Тем временем Михаил направился к сейфу, ключ от которого висел на одной связке с ключом от кабинета. Камера — Сергей Сергеевич вновь развернул изображение, но уже с другой четвертушки — четко зафиксировала, как младший Баринов отпирает сейф, достает одну из красных папок с гитлеровским орлом и свастикой, кладет на стол и, выдернув из Татьяниной игольницы иголку, прокалывает рядышком две дырочки в обложке папки…