«ЦТМОтя» пропустила Сергея Сергеевича и Ларису в небольшую палату, где за столом сидел(а) Женя, с номером 8-04 на точно такой же пижаме, как у остальных обитательниц 8 сектора. Напротив него на маленьких стульчиках чинно сидели две темнокожие совершенно одинаковые годовалые девочки под номерами 8-041 и 8-042. Если бы эти мулаточки время от времени не моргали глазенками, можно было бы подумать, будто это большие куклы — ни один ребенок в таком возрасте не сумел бы просидеть так неподвижно хотя бы минуту. Правда, Женя читал(а) им книгу, но вряд ли какой-либо нормальный человек смог поверить, будто эти кучерявые малышки могут сосредоточить внимание на тексте, который был им явно не по возрасту:
При виде вошедших Женя прекратил(а) читать и встал(а).
— Здравствуйте, блудное чадо! — весело поприветствовал транссексуала Баринов. — Сколько вы у нас отсутствовали?
Девчушки абсолютно не отреагировали на приход Сергея Сергеевича и Ларисы, как и на прекращение чтения. Ни позы не поменяли, ни головки не повернули.
— Около месяца, Сергей Сергеевич, — ответил(а) Женя.
— «Когда ж постранствуешь, воротишься домой — и дым Отечества нам сладок и приятен!» — Баринов процитировал Грибоедова. — Что ж, везучее вы существо, ничего не скажешь… Честно сказать, я сильно беспокоился, что мы вас больше не увидим. После того, как Рома раскололся и рассказал о том, как они вас с моста сбросили, — совсем было списал со счетов. И честное слово, я сильно переживал за то, что решился на этот эксперимент. Но, как видно, есть Бог на свете…
— Или дьявол… — тихо произнес(ла) Женя.
— Это не суть важно, — ухмыльнулся Сергей Сергеевич. — Важно, что мы вас нашли. Хотя и не там, где искали. Ну а теперь мне хотелось бы знать, кем вы сейчас, месяц спустя, себя ощущаете. Женщиной или мужчиной, Женей или Ксюшей, белым или негритянкой?
— Сложно ответить, Сергей Сергеевич. У меня двойное сознание…
— Ну-ну! — оживился Баринов. — Очень любопытно! Расскажите, пожалуйста, подробнее все, что вы помните о своих… хм!.. составляющих. Сначала о Жене, потом — о Ксюше.
Женя послушно начал(а) рассказывать. Начало его рассказа почти полностью совпадало с тем, что он(а) изложил(а) Раисе в бане. Но затем речь пошла о том, что так и не стало известным Механику.
Однажды — это было пару лет назад — Жене его хозяева сказали: «Поедешь к большому боссу. Мы тебя продали. Обещал, что и тебя не обидит». После этого явились два здоровенных детины, усадили Женю в автофургон без окон и отвезли на аэродром, где прямо из кузова пересадили в самолет. Самолет этот пролетел недолго и сел где-то под Москвой. Но об этом Женя узнал намного позже, так как в полете его усыпили каким-то уколом, и он пришел в себя только в неком закрытом научном центре. То есть в ЦТМО.
Что касается Жени, то его, как ему объяснили, изучали с целью определить, почему он ощущает себя женщиной, когда на самом деле является мужчиной. Однако на второй или на третий месяц пребывания в таинственном учреждении произошло какое-то ЧП. Что именно, ему тогда не объясняли, только сказали, что ему предстоит небольшая операция. Перед операцией его усыпили, и как именно она проходила, он не запомнил, однако именно с тех пор ему стали сниться странные сны, в которых он видел себя чернокожей девушкой. При этом несколько раз с точностью до мельчайших деталей повторялся сон, в котором эта самая негритянка попадала в автокатастрофу, сваливалась с высокой насыпи и оказывалась зажатой в горящей машине. Причем боль от огня и ран некоторое время ощущалась физически, и, даже просыпаясь, Женя обнаруживал на «обожженных» во сне местах красноватые пятна, некоторое время зудевшие, как ожоги I степени. Позже Лариса Григорьевна, которой он сообщил об этих видениях, отвела его в кабинет Клары Леопольдовны, ему сделали очередной укол, и сны про негритянку прекратились. Однако он хорошо запомнил, что эту темнокожую девушку звали Ксюша.
Потом наступил какой-то странный период, в течение которого Жене делали серию уколов некой желтоватой жидкости. Сколько всего инъекций успели сделать, ему не запомнилось. Не запомнил он и того, что именно с ним происходило непосредственно после введения препарата. При этом он, однако, осознавал, что не спит, а совершает какие-то действия по командам, которые кто-то отдает. И даже помнил, что физически не мог не исполнять эти приказы. Но что именно делал, где и как, кто им командовал — память не сохранила. Зато он хорошо запомнил, что когда действие препарата кончалось, наступала страшная слабость, головокружения, боли в суставах, сердечная аритмия — одним словом, что-то вроде наркотической «ломки». Правда, все это проходило само собой еще до следующего укола, но сопровождалось какими-то странными психологическими перепадами. Сразу после того, как проходило физическое недомогание, наступала эйфория, потом — апатия, следом — раздражительность, переходящая в агрессию.