Внизу солидно журчала вода, и Механик не очень беспокоился за то, что его шевеления в колодце будут кем-то расслышаны. А вот он неплохо слышал долетавшие в колодец звуки. При этом Механик, пользуясь своей малогабаритностью, сумел устроиться с определенным минимумом комфорта: уселся на одну скобу, боком к стенке колодца, пристроив ноги на более низкую, а руками удерживаясь за вышерасположенную.
Поначалу сверху долетал обычный для автомастерских набор звуков. Урчали станки, шипели краскопульты, грохали киянки, выправлявшие вмятины на железе, потрескивала сварка, позвякивали ключи и отвертки, шурша, с легким резиновым пришлепом, перекатывались колеса в шиномонтажке. Но ближе всего к люку слышались журчание и плеск воды, а также легкие скрипы тряпок, которыми промывали стекла автомобиля. Два молодых женских голоса довольно стройно исполняли при этом старинную песню «Вот кто-то с горочки спустился…»
Некоторое время эта песня была единственным звуком, позволявшим Механику судить о том, кто находится в данном помещении. Однако у Механика имелся при себе весьма занятный прибор, с помощью которого можно было оценить окружающую обстановку, не вылезая на поверхность и даже не приподнимая крышку люка. Прибор этот какое-то время не имел названия, но потом Механик стал его, не мудрствуя лукаво, именовать «подглядывателем». Основная часть подглядывателя состояла из металлического гибкого гофрированного шланга, типа того, что бывает в душе, только намного тоньше. Внутри шланга располагалась хитрая система линз и призм, самолично отшлифованных Механиком. На одном конце шланга находился окуляр с резиновым наглазником, похожий на лупу, которой пользуются часовщики, с эластичным ремешком, надевавшимся на голову наискось, как повязка у одноглазого пирата. Этот ремешок удерживал окуляр на глазу, если у Механика, допустим, были руки заняты. На другом конце шланга имелась стальная насадка с резьбой, на которую навинчивались самые разные объективы, которых у Механика было штук пять на всякие случаи жизни. Для здешних условий ему потребовался сверхмалый объективчик, который можно было пропихнуть под дверь или даже через замочную скважину.
Механик вынул подглядыватель из рюкзачка, пристроил окуляр с наглазником на лоб и навинтил на резьбу свой микрообъектив. Потом он осторожно выставил его наружу через отверстие в крышке люка. А затем стал медленно поворачивать объектив по кругу, обозревая интерьер.
Действительно, он находился на теплой мойке, где никаких особых изменений по сравнению с прошлыми временами не наблюдалось. Две девицы в синей униформе и бейсболках, надетых козырьком назад, отмывали с применением автошампуня серо-голубой «Ауди». Других машин тут не было, должно быть, девушки домывали на сегодня последнюю.
Как раз в то время, когда Механик повернул объектив на ворота, через которые машины выезжали с мойки, около них появились три мужика: один одетый так же, как мойщицы (только бейсболка на нем была одета козырьком вперед), а двое — в камуфляжном обмундировании, с рациями, дубинками, наручниками и пистолетами на поясе.
— Давайте побыстрее, девчата! — сказал один из охранников. — Закрываем!
— Сейчас, совсем немного осталось…
Для страховки, поскольку охранники принялись осматривать помещение, Механик убрал объектив подглядывателя и постарался поменьше дышать и побольше слушать.
Судя по долетавшим сверху звукам, девицы наскоро закончили помывку иномарки, а мужик в бейсболке уселся за руль и перегнал «Ауди» туда, где полагалось стоять машинам, вышедшим из ремонта. После этого мойщицы, обменявшись парой комплиментов с охранниками, хихикая, ушли переодеваться, а охранники отправились куда-то в дальний от Механика конец мойки, проверять, все ли в порядке.
Производственный шум в мастерских стал быстро стихать. Похоже, что тут никаких сверхурочных работ не любили, и работали, как немцы: к семи вечера все должно быть «abgemacht» — и точка.
Механик ждал, пока охранники закончат осмотр мойки и уйдут. Они вернулись к люку примерно через пять минут, и до ушей Механика донесся их негромкий разговор, в первых же словах которого содержалось немало интересного и озадачивающего.
— Слышь, Володь, а с чего такой шухер? — спросил один из них у напарника, который, должно быть, был старшим.
— В смысле? — отозвался тот.