Шварц поздоровался и сел в «Волгу» к советнику. Парни остались на улице. «Волга» медленно вкатила на стоянку машин у банка и остановилась неподалеку от «шестисотого». Шварц и Струмилин быстро пересели в «Мерседес».
— Здравствуйте еще раз, Анатолий Сергеевич! — приветливо улыбнулся Крюк.
Струмилин, плотный, лысоватый, долгие годы проработавший в облздраве и совсем немного — в лечебных учреждениях, явно чувствовал себя не очень уютно. Нет, он, конечно, не боялся, что его похитят эти крутые ребята и потом выкуп стребуют. Но вот того, что где-нибудь поблизости сидят оперативники, которые выскочат и сцапают его здесь, в момент получения взятки, сильно опасался. Однако все же сделал улыбочку.
— У меня времени мало, Александр Иванович, — сообщил он. — Давайте сразу к делу. Вот бумаги, о которых идет речь. Можете поглядеть. Никаких препятствий для вашей работы больше нет.
Он вынул из «дипломата» прозрачную папку с бумагами и подал Крюку. Тот не спеша просмотрел документы, одобрительно кивнул.
— Претензий нет, спасибо. Примите, как обещали, — с этими словами Крюк раскрыл свой кейс и одну за другой переложил в «дипломат» Струмилина двадцать пачек, состоящих из сотни стодолларовых купюр каждая.
Как это ни удивительно, но Крюку нравилось отдавать деньги таким типам. Конечно, брать с кого-то он любил намного больше, но посмотреть на то, как трясутся ручонки у паскудного начальничка, который, пригревшись на теплом местечке, жаждет хапать все больше и больше, но при этом вечно мучается страхом, — классное развлечение. Что-то вроде стриптиза, который исполняет девка, умело имитирующая стеснение или, может быть, действительно стесняющаяся по молодости-неопытности. Шарм в этом есть, пикантность этакая.
— Вы бы пересчитали, Анатолий Сергеевич, — посоветовал Крюк. — Мы, конечно, честные люди, но бывают неувязочки…
— Я вам верю, — заторопился Струмилин, нервно запирая замки «дипломата».
— Смотрите, осторожнее, — усмехнулся Крюк. — Вы ведь с бандитами дело имеете.
А вот это — ткнуть купленного начальничка мордой в грязь — Крюк еще больше любил. Чтоб он услышал, кто он есть, открытым текстом. И не питал насчет себя иллюзий.
— Может, по рюмашке коньячку, Анатолий Сергеевич? — вальяжно предложил Крюк, открывая бар. Он почти откровенно издевался над Струмилиным, которому категорически не хотелось провести в бандитском «мерсе» лишнюю минуту.
— Нет-нет, благодарю вас! — Струмилин передвинулся к дверце. — Мне надо еще в несколько мест заехать, с запахом как-то неудобно…
— Как хотите, — сказал Крюк и закрыл бар. Он вовсе не предполагал, что это будет самое последнее движение в его жизни. Ухо Крюка успело уловить лишь какой-то необычный, дополнительный щелчок. Затем сверкнула ослепительная оранжевая вспышка…
Те двое, что на свое счастье вылезли из «мерса» вместе со Шварцем и оставались, в отличие от него, вне машины, все, кто находились в «Волге», сопровождавшей «Мерседес» Крюка, да и немало другого народа, находившегося в «Интертехбанке», поблизости от него и просто на улице Партизанской, почуяли, как крепко вздрогнула почва, и услышали сперва гулкий, раскатистый, оглушительный взрыв, затем звон стекол, выбитых взрывной волной из окон здания банка и стоящих около него машин, истерический визг женщин, стоны и ругань тех, кого зацепило осколками стекла. Чадное бензиновое пламя факелом охватило обломки «Мерседеса», растеклось по асфальту под стоящие рядом машины. Первой взорвался бак служебной «Волги», на которой приехал Струмилин. Она стояла рядом с «мерсом», и тяжелые осколки бронестекла, мгновенно выдавленного и выброшенного взрывом, изрешетили ее, будто из пулемета. Водитель с размозженным затылком так и остался на сиденье. Следом за «Волгой» Струмилина полыхнула стоявшая поблизости «Хонда», потом «Шевроле-Блейзер»…
«Волга» с охраной Крюка, дежурившая на другой стороне улицы, не пострадала. Она приняла на борт двух ошалевших от ужаса, оглушенных и опаленных охранников, опрометью перескочивших проезжую часть и втиснувшихся в машину, а затем сорвалась с места и унеслась прочь.
НЕПРИЯТНОСТИ ДЛЯ КОНЯ
По жизни с Конем много раз случалось так, что он, просыпаясь, не мог точно припомнить, каким образом и почему его занесло в то или иное место. Такое бывает с людьми пьющими, даже если они еще не перешли в категорию записных алкашей, а еще удерживаются в категории пьяниц. Иногда эти пробуждения влекли за собой приятные неожиданности — например, если Конь просыпался без головной боли и притом в уютной постельке какой-нибудь относительно чистенькой симпатичной бабы. Значительно чаще, конечно, обнаруживались маленькие неприятные неожиданности, когда сразу по пробуждении нападал большой-пребольшой бодун, а Конь очухивался в облеванном, обоссаном или того хуже состоянии. Имели место и неприятности покрупнее, когда пробуждение происходило в вытрезвителе или ментовском «обезьяннике» или когда после пробуждения выяснялось, что из кармана исчез бумажник со всем немалым содержимым, с руки сняты натуральные золотые часы, а на морде слишком до фига синяков и ссадин.