Действительно, из тех шести охранников, кто был на месте происшествия, в офис вернулся только один, и то потому, что у него там была припаркована личная «девятка». Он тут же сообразил, что ежели менты наедут, то могут его машинку обшмонать, а у него там, в багажнике, лежали подменные номера, с которыми иногда ездили по клиентам долги выбивать. Он-то и сообщил Черепану, который был в конторе на третьей позиции после Крюка и Шварца, о том, что стряслось и что все те, кто сидел в «мерсе», накрылись. Черепан, обнаружив, что он теперь верхний, отнюдь не порадовался. Поди-ка теперь отдувайся за всех, когда даже толком не знаешь, чего соврать, поскольку Черепан знал только то, что командир поехал в автосервис за своей тачкой. Потом подъехал водила, который возил Крюка и Шварца на встречу с Арканом. Он помнил, что Аркан принес кассету с записью разговоров между Шкворнем, Конем и Еремой в «Кахетии», где говорилось о возможном минировании «мерса» и его подрыве при помощи радиотелефона. И насчет того, что сия операция запланирована на ночь с воскресенья на понедельник.
Сказать, что Черепан от этого сообщения офигел, будет слишком мягко. И даже употребив слово «охренел», суть ситуации не выразишь со всей полнотой. Получалось, что либо Шварц со своими обалдуями, зная о готовящемся теракте и проторчав в автосервисе с воскресного утра до понедельничного, проспали как сурки, либо сами и заложили бомбу. Второе было намного вероятнее, чем первое, и даже то, что Шварц взлетел вместе с командиром, не освобождало его бойцов от подозрений. Тем более что все те, кто дежурил в автосервисе вместе со Шварцем, ни по телефонам не отзывались, ни по адресам не обнаруживались, хотя Черепан послал аж две пары на машинах, чтоб их доставить и притащить в офис для дознания.
Короче говоря, Булочка, явившись к Черепану примерно через час после катастрофы, увидела человека с округлившимися глазами и опустившимися руками. Наверно, было проще его пристрелить, чтоб не мучился, но Светуля была настроена на милосердие. Поскольку при ней, кроме Ежика и ребенка в пузечке, было еще шестеро мальчиков, она доходчиво растолковала всем, кто был в офисе, что времени на смыв совсем мало, а Черепана, водилу, знавшего о том, что сообщил Аркан, и владельца «девятки», принесшего печальную весть, увезла с собой на хлебозавод. Сейф покойного Крюка, где лежала кассета, записанная Арканом, открыли и вынули оттуда помимо нее кое-какие лишние деньги, не проходившие через бухгалтерию. После того, как все сотрудники фирмы разбежались, офис заперли на замок, и Светка по всем правилам опечатала его какой-то ужасно солидной печатью с двуглавым орлом, на которой было написано: «Федеральная инспекция». Булочка рассчитывала, что местные менты, даже областного уровня, ни за что не рискнут срывать печать, не разобравшись, что за организация ее налепила. Такой методикой она не раз и не два пользовалась в районах, если не хватало времени на приведение объекта в полный ажур.
Печать помогала отсрочить обыск или ревизию, а за время отсрочки — умаслить тамошнее начальство, прежде чем у него на руках появятся козыри. Там эта «фиговая» (ударение ставь куда хошь!) печать, иной раз давала возможность дня три выиграть, поскольку районные чины, увидев такую солидную блямбу, приходили в оцепенение и тихий ужас: шутка ли, по району какая-то неведомая, но федеральная инспекция рыщет! А вдруг, понимаешь, что-то лишнее по моему ведомству найдут? И прежде всего, еще не узнав толком, есть ли такая инспекция вообще, мчались у себя в конторе марафет наводить.
В области и городе, естественно, сидел народ поумнее и пограмотнее, но и тут была возможность отыграть хотя бы сутки.
Притащив в подвалы хлебозавода Черепана, шофера и охранника, Булочка, подключив своего нового начальника охраны, Кныша, начала следствие. Самое главное, что удалось выяснить Светке, так это то, что Крюк имел с собой кейс с большими бабками, которые предполагалось передать Струмилину.