ШКВОРЕНЬ ТОЖЕ ОБИЖАЕТСЯ
Шкворень с пятью сопровождавшими лицами вернулся в город только к полуночи. Голодный, злой и морально неудовлетворенный.
Таким он приехал вовсе не от того, что обманулся в лучших чувствах, а Механик-паскуда своим гадским поведением наплевал ему в душу. Благородные бандюги иногда встречаются (правда, чаще всего, в сказках), но Шкворень к их числу, в общем и целом, не относился.
Нет, он всего ожидал от этого Еремы — прежде всего торга за жизнь Коня. То есть требования загранпаспорта, документов на вывоз груза, на «ГАЗель» и мешки с мукой, наконец, большой суммы в баксах «за моральный ущерб» или еще чего-нибудь. Пожалуй, если б Ерема не затребовал слишком много баксов сверх плана, он отдал бы все это, получил бы Коня живым, а уж потом прикинул, как в спокойной обстановке отправить Ерему на тот свет. Механик был прав на все сто: после исполнения заказа ему светило лишь быстрое и безболезненное исчезновение. Ну, и Юльке, конечно. Так сказать, чтоб скучно не было.
Конь довольно точно описал Шкворню, как доехать до того места, где они встречались с Механиком. До просеки они кое-как добрались по проселку, но дальнейший путь на машинах оказался невозможен. Хотя Шкворень имел на руках довольно точную карту-полукилометровку и безо всякого Коня вычислил, что Ерема скорее всего базируется в заброшенной деревушке, к которой и вела просека. Всего-то полтора километра дороги. Но проехать по просеке днем, когда солнце вовсю припекало, а снег, обращаясь в воду, пропитывал почву, превращая ее в непролазный кисель из грязи, не сумел даже мощный «Мицубиси-Паджеро», на котором Шкворень помчался спасать своего другана-Конягу. Пришлось оставить при нем двух парней, а самим топать пешком. Оказалось, что эти полтора километра, то есть расстояние, которое человек по хорошей дороге не напрягаясь проходит минут за двадцать, в таких условиях придется преодолевать целый час. То есть увязать в грязище где по щиколотку, где почти по колено, проваливаться в колдобины, залитые водой, и набирать воду в сапоги. Тут нужны были болотные с голенищами по пояс, а они взяли обычные резиновые. В общем, поматерились немало.
Долгое время они шли, не очень обращая внимание на дым, клубившийся где-то за лесом. Сперва просто предположили, будто Ерема печку топит. Но только тогда, когда поднялись по просеке к опушке и увидели на пологом бугре деревеньку, сразу все поняли.
Когда добрались непосредственно до пожара, делать там было уже нечего. От избы к этому моменту оставалась куча черных и корявых головешек, постепенно доедаемых огнем, тлеющие угли да черная от копоти печка. Из-под груды углей, сквозь колеблющиеся волны горячего воздуха, тянувшегося к небу, был отчетливо виден сизо-черный череп. Шкворню не надо было проводить генетический анализ, чтобы догадаться, кто это. Рядом с избой на ободах стоял почерневший остов «копейки». Хоть ее номера и были закопчены пламенем, и краска с них, в основном, облетела, выпуклые цифры прочесть было вполне возможно. А раз так, то можно было не тешить себя иллюзиями, будто Коню удалось разделаться с бывшим другом и подпалить избу, чтоб замести следы. Нет, Конь бы ни за что не сжег свою «копейку».
Вообще-то, справедливости ради, Шкворень был человек самокритичный и во многом справедливо самого себя винил. Прежде всего в том, что не послал Механику паспорт. Все равно подделка, такая же, как тот, что переслали в задаток Юльке. Правда, при удачном стечении обстоятельств и некоторой отстежке, можно и по такой ксиве выехать через некоторые КПП, но все же цена ей невысокая. В странах Шенгенской группы ее расколют тут же, во всяком случае на внешней границе. Наверняка никуда не делся бы этот Ерема, наверняка ему действительно нужна была «ГАЗель» и мешки, а также документы на вывоз. Пожадничал Шкворень, хотя Конь предупреждал, что все может боком выйти.
Следующую ошибку Шкворень допустил уже после того, как очутился здесь, на пепелище. Сперва решил, будто Механик и Юлька ушли на лыжах, потому что колея от Механиковых аэросанок была очень похожа на лыжню. Прикинул по карте направление, обнаружил дорогу с ответвлением к «коровникам», где уже находились к этому времени Механик и Юлька, но эта недостройка его внимания не привлекла совершенно. Про теплый балок с печкой он ничего не знал и был убежден, что жить в сырых бетонных коробках или даже прятаться там долгое время, по крайней мере до наступления лета, никак невозможно. Шкворню прикинулось, будто Ерема со своей девкой припрятали где-то свой шибко ценный груз — он почему-то думал, что у них анаша или героин заныкан, — а сами дунули к дороге, чтоб поймать попутку и добраться до какой-нибудь станции. С прицелом, конечно, чтоб побыстрее удрать, а потом, через месяц или больше, когда о них позабудут, вернуться и увезти отсюда свою «дурь» куда им надо.