Но главная опасность для Шкворня при таком раскладе крылась не в ментах и не в суде. Потому что одного заявления Еремы, что некто Шкворень с неким Конем ему лично заказали гражданина Крюка, явно не хватит. А других свидетелей нет-с. Так что никакого Резника не надо, чтоб это дело развалить. Но государственные инстанции, увы, для братвы не указ. Они свое следствие проведут — и решат все быстро.
В общем, как это ни парадоксально, явно обиженный Механиком Шкворень в данный момент молился за то, чтоб он благополучно отвалил из области как можно дальше.
Однако новый удар подстерегал его тогда, когда он, следом за братанами, собирался в парилку. Но успел только сапоги снять. В предбанник, отдуваясь, влетел на всех парах Малхаз Царцидзе:
— Батоно! Большое ЧП у нас. Отойдем, а?
Корешки уже забрались в парилку и весело гоготали, радуясь хорошему сухому пару, который прогревал до костей отсыревшую публику.
— Что стряслось?
— Телефонист приходил сегодня с ГТС. У меня в кабинете телефон барахлит. Он посмотрел аппарат, провод, дошел до коробки — говорит, надо поглядеть, что за лишний провод, куда ведет…
— Не понял… — уже чуя самое страшное, пробормотал Шкворень, которому безо всякой парилки вдруг стало жарко.
— Начали смотреть куда идет — пришли к мастерской электрика. Величко Аркадий такой у нас работает. Тихий, скромный, хорошо работает, что ни скажешь — сделает…
— Значит, он тебя подслушивал? — прошипел Шкворень. У него на мгновение возникло горячее желание тут же запаять Малхазу пулю между глаз, но он вовремя спохватился. Все-таки пока от живого больше пользы, а разобраться окончательно время еще будет.
— Не только меня, батоно. У него другой провод в тот кабинет шел, где вы недавно гостя принимали. А там в люстре, прямо над столом, микрофон был. Провод на магнитофон подключен, все не только слушать, но и записывать можно. Теперь понял?
— Где этот Аркаша?
— У него выходной сегодня, дома, наверно…
— Адрес есть?
— Есть. И телефон тоже… — Малхаз вытащил из внутреннего кармана записную книжку. — Сейчас найду. Обожди…
Шкворень призадумался. У него было два варианта на выбор: или вытаскивать из парилки пропотевших бойцов и тащить их на холод и слякоть, а потом гнать на квартиру к этому Аркаше, или заставить Малхаза вызвать Аркашу в ресторан, под тем предлогом, что какая-нибудь техника испортилась. Первый вариант был надежнее, но фиг его знает, от какой конторы работал этот хмырь. Если от Крюка или Булки — одно дело, а если от ФСБ или ментов — совсем другое. Приедешь разбираться на квартирку, а попадешь в засаду. И тогда, между прочим, Шкворень становится для своих хозяев очень опасным и ненужным элементом. То есть тем, которого желательно убрать как можно скорее. Даже в СИЗО, если обстоятельства позволят. А то, что у хозяев руки длинные и достанут где хошь, Шкворень хоть и не знал наверняка, но догадывался.
Учитывая это обстоятельство, телефонный звонок казался более безопасным. Вызвали на работу, поехал, починил, уехал домой и в темном переулке встретил неизвестных хулиганов. Наутро нашли забитым досмерти.
Однако и здесь вышел облом — телефон не отвечал.
— У него баба есть? — спросил Шкворень, про себя начиная думать, что зря он затевает все это следствие. Самым логичным и безопасным выходом было пристрелить слишком много знающего Малхаза и рвануть отсюда подальше. Хрен с ней, со всей здешней недвижимостью, и бабками. Жизнь дороже. Удерживало только одно — страх перед хозяевами, которые, если надо, на дне моря сыщут.
— Баба… — задумался Малхаз. — Он, кажется, с Раей гулял. Повариха такая. Сегодня не работает, выходная…
— Телефон у нее есть?
— Телефона нету. Она за городом, в деревне живет.
— Но адрес-то есть?
— Есть, конечно.
Малхаз еще помусолил свой «кондуит» и сказал:
— Мартынова Раиса Дмитриевна. Село Самсоново, деревня Стожки. Улицы и дома нет.
— Приятный адрес, — хмыкнул Шкворень. Это самое Самсоново находилось примерно в том же районе, откуда они только что приехали. Бедные братки, жаждущие теплого кайфа и пивца под рыбца! Шкворень уже почти воочию видел вытянувшиеся морды. И мат трехэтажный с чердаком ему слышался как наяву. Нет, этих лучше не трогать. Пусть кайфуют и разъезжаются по домам.
Он вытащил телефон и набрал номерок.
— Але, — отозвался сонный голос.