— Ветер, блин, с нашей стороны! — проворчал Шкворень. — Они всю деревню, на фиг, поднимут!
— Ты что, дедов и бабок испугался? — удивился Брынь. — Думаешь, повяжут нас и в милицию сдадут?
— Повязать не повяжут, а приметить лишнее могут. Когда приезжали, сколько нас было, куда заходили. Кроме того, Аркашка этот, если он мент или на крутую контору работает, может при рации оказаться. А ежели, он, допустим, от Басмача, они здесь через полчаса окажутся. Мы тогда фиг отсюда уедем…
— Хороший кайф ты нам оборудовал! — буркнул Брынь. — Ну и как? Назад свалим?
— Зачем? Обойдем деревню, с другой стороны подойдем, собаки не почуют…
Но едва сделали несколько шагов в сторону, как стало ясно — с обеих сторон поле, которое осенью вспахали под зябь. Поскольку пахали, естественно, поперек склона, снег, растаявший днем, задержался в бороздах и насытил почву водой. Сейчас, конечно, сверху подмерзло, но лишь на небольшую глубину. Тяжеловесные молодцы легко продавливали сапогами тонкую корку и увязали аж по щиколотки и глубже. К тому же требовалось идти по этому вязкому склону вверх, перешагивать через борозды, а это сил не прибавляло. После того как Шкворень, увязнув по пятому или шестому разу, чуть сапог в глине не оставил, на него нашло жуткое озверение от повторной за эти сутки невезухи.
— Пошли по дороге, — прорычал он, — нахалом пройдем! Все одно пропадать!
Вряд ли кому-то из его спутников такая постановка вопроса понравилась — ребята уже здорово протрезвели на свежем воздухе, но все же возразить никто не решился. Слишком уж разъяренным выглядел Шкворень.
— Я, блин, все эти Стожки разнесу! — рявкнул он. — Шкворень тоже обижаться умеет!
ПОПАЛСЯ, СУКА?!
Собаки гавкали, но без толку. Ни в одной избе даже свет не зажегся. Хозяева если и не спали, то на улицу носа не казали. Может, поглядывали из-за занавесок на метавшийся по заборам и крышам свет фонаря, слушали громкие, грубые голоса и молились Богу, чтоб такие крутые гости не к ним пожаловали. Лет двадцать назад, наверно, когда нынешним обитателям было лишь чуть-чуть за пятьдесят и они еще в полной мере соответствовали званию «мужик», этот ночной рейд был бы не самым безопасным мероприятием для горластой команды. Их, шестерых, за такие путешествия с матюганием и производство лишнего шума, могли бы отметелить в лучшем виде. Ну а если б «гости» достали пушки, то и картечи могли схлопотать, и даже очередь из автомата, припрятанного с партизанских времен. Но увы, сейчас в деревне не было никого, кто мог бы на равных поговорить с этой компанией. Молодые мужики давно в деревне не жили, да и пожилых уже почти не осталось. Престарелые — вот кто составлял здешнее население, и среди них бабок было процентов восемьдесят.
Когда Шкворень взошел на крыльцо крайнего домишки, то немного подостыл. В конце концов, он сам когда-то, тридцать четыре года назад, родился в точно такой же деревне и прожил до 18 лет, пока в армию не забрали. А уж потом, отслужив, залетел по 206-й старого УК, отсидел, еще раз сел и как-то невзначай нашел себя в рисковом, но доходном мире. В родной деревне сейчас стоял пустой, полусгнивший дом, но Шкворень туда возвращаться не собирался. Тем не менее ситуацию тех деревень, что объявляли некогда «неперспективными», он знал хорошо. Никаких перспектив у них и правда не было. Особенно при нынешнем бардаке.
В калитку он зашел один, а остальные, чтоб не пугать хозяев, остались на улице.
Постучавшись в дверь избушки, он недолго ждал ответа.
— Кто? — испуганно прошепелявил старушечий голосишко.
— Здравствуйте, мамаша, — пробасил Шкворень, придав своей речи довольно вежливые интонации, — не подскажете, где Мартынова Рая живет?
— А зачем она тебе? — полюбопытствовала бабка.
— Да понимаете, друг у нее такой есть, Аркаша. Знаете?
— Знаю, сынок, — старуха осмелела и даже дверь открыла. — А что случилось-то?
— Да у них в ресторане отчего-то замыкание произошло. Очень серьезная авария! Помочь бы надо. Срочно! Мне вот приказали бригаду собрать, чтоб успеть до утра отремонтировать.
— А-а, — совсем обрадованно произнесла бабка. — У ней, у ней Аркаша. А идти-то недалёко, по этой же стороне, третий двор от меня.
— Спасибо, мамаша, здоровья вам хорошего! — сказал Шкворень и, торопливо выйдя из калитки, двинулся к указанному дому. Остальные последовали за ним.
На ходу Шкворень поймал за рукав Брыня и приказал вполголоса: