Да, будь они одного возраста — проблем было бы поменьше. Может, нашлись бы общие интересы, подружились как-нибудь, и все удалось бы утрясти. Даже секс, может быть. А тут 23 и 36!
Но самое главное — Механик ощущал свое полное бессилие утихомирить их, если они вдруг сцепятся. Он их даже растащить не сумеет, они же здоровенные обе. То есть, может, для таких мужиков, как те, которых Механик сегодня пострелял, они и нешибко сильные, но для него, недомерка, — настоящие лосихи. Отшвырнут и не заметят. Дохлый ведь он, если по большому счету. Вся его сила — в умении стрелять, резать, бить кастетом, метать сюрикены, взрывать. А попадет ему кулаком какой-нибудь средневес — и хана наступит. Но не будет же он этих дур пистолетом стращать, если что? Тем более если ссора выйдет из-за того, кто чьим полотенцем утерся…
Между тем впереди уже маячили огоньки села Самсоново. Тот поворот в горку, которым воспользовался Шкворень, остался позади.
Райка сказала, когда «Мицубиси» миновал поворот:
— Эти-то гады здесь заезжали. А этой дорогой только на тракторах забираются. С другой стороны удобнее. Через село проедем.
— Рассветет скоро, — заметила Юлька.
— Ничего, ГАИ здесь нет пока.
Прокатились через село. На улице еще не было ни души, но во многих домах уже свет горел, народ по хозяйству хлопотать начинал, скотиной занимался. Над сельсоветом (черт его знает, как он теперь назывался, управа или администрация) ветер трепал трехцветный флажок, освещенный тусклым фонарем с покосившегося столба.
Когда миновали последние дома села, асфальтовая дорога пошла прямо, куда-то в недальний лес, а Райка указала поворот направо.
Если б покойные Брынь или Шкворень здесь присутствовали, то запросто согласились с Райкиным мнением. «Мицубиси» легко забрался вверх по заметно более пологой и сухой дорожке и вкатил на единственную улицу Стожков. Его и собаки не облаяли.
— Здесь, — сказала Райка и шмыгнула носом. Не от простуды, а от слез. Не хотелось ей отсюда съезжать, ни насовсем, ни даже на короткое время. Механик тоже почуял какую-то жалость. Дом, конечно, был не новый, но крепенький. Поленница, пожалуй, на три зимы вперед уложена, с запасом. Забор аккуратно смотрелся даже после зимы, все рамы, беленные в прошлом году, тоже хорошо смотрелись. И терраска, и крылечко — все аккуратно гляделось. Внутри, правда, порядка поменьше было. На столе стояла пустая бутылка, стаканчики, остатки закуски. Кровать тоже незаправленной осталась.
— Ладно тебе хлюпать! — упредил Механик Райкины стенания. — Говори по-быстрому, что надо отсюда забирать, у нас времени не вагон.
Для начала похватали то, что было вроде бы самым ценным. То есть телик, видак, видеокамеру, машинку швейную. Холодильник в джип не влез, и его оставили. Но все продукты из него спихнули в ту самую хозяйственную сумку, с которой Райка уезжала из дому, переживая за то, что у нее в ресторане было припрятано. Потом Райка еще пару сумок вытащила с какими-то тряпками. Чемодан с посудой приволокла. Матрасы свернула в трубку, два ковра. Одеяла, подушки, еще чего-то. Все это наскоро спровадили в джип, отчего он стал похож на передвижную барахолку. Места в салоне осталось только на то, чтоб самой Райке усесться. Затем Механик дал газ, и «Мицубиси» покатил обратно.
— А куда это шоссе идет? — спросил Механик, когда подъезжали к повороту на асфальт. Спросил, главным образом, для того, чтоб отвлечь Райку от грустных мыслей.