Если он не пошел на этот отчаянный шаг — бегство, то только потому, что побоялся разбудить их раньше времени. Лежал тихонько, как крысенок между кошками, и пошевелиться боялся. Это он-то, который только вчера семь мужиков перестрелял безо всяких угрызений совести, который таких верзил резал, что сам потом удивлялся, как это у него получалось…
Но как не тяни, а они рано или поздно должны были проснуться. И проснулись, конечно, почти одновременно. Сперва Юлька заворочалась, повернулась на спину, сладко зевнула и потянулась, а потом Райка завозилась, поскребла себе спину под одеялом и тоже улеглась вверх лицом. Ни та, ни другая глаз не открыли, однако наверняка через щелочки подглядывали.
Механик воровато, будто в карман залезал, вытянул руки в обе стороны. Слева под рукой оказалась верхняя пуговка Юлькиных джинсов, справа — поясок Райкиной юбки. Еремин осторожно провел ладонями по одежде, проверяя, как отреагируют. Обе промолчали, хотя наверняка видели, что он гладит обеих. Осмелев, Механик расстегнул ту самую пуговку у Юльки и спихнул вниз «молнию». А правая рука в это время шебаршилась, подбирая вверх Райкин подол.
Если б хоть одна проворчала что-нибудь — Механик тут же прекратил бы этот беспредел и, пробкой выскочив из-под одеял, удрал куда-нибудь подальше от стыдобищи.
Но они промолчали. Только задышали почаще, не открывая глаз. И тогда Механик неторопливо просунул пальцы в трусики. И к Юльке, и к Райке. Почти одновременно его ладони дотронулись до возбуждающе-щекотучих метелочек и на какое-то время замерли, не двигаясь. Почувствовал разницу: Юлькины были помягче и попышнее, у Райки пожестче и поколючей.
Механик выждал еще минутку и стал осторожно пошевеливать волосики самыми кончиками пальцев. И припотевшую, влажную кожу заодно. Потом нежно пробрался пальцами в складочки, сперва в те, косые, что по бокам от главной. Поскольку и тут протестов не последовало, Олег вытянул средние пальцы вперед, плавно согнул и дотронулся до краешков щелочек. Нежных, горяченьких и влажных. А потом, еще больше осмелев, всунул эти самые пальцы в ласковую глубину, будто на крючок подцепил. И почти сразу нащупал там, внутри, очень нужных в хозяйстве скользких, но горячих «червячков». У Юльки поменьше размером, у Райки покрупнее. Но от первого прикосновения и та, и другая тут же крепко стиснули его руки ляжками. Будто не хотели пускать. Но пальцам, которые уже играли с «червячками», это ничуть не мешало…
— Ну, ты артист… — пробормотала Раиса, тяжко вздыхая. — Придумал же… Ведь расшевелишь, смотри — на куски разорвем…
— Смешно! — сказала Юлька, потираясь носом о щеку Механика, и просунула одну руку под его затылок, забравшись в ворот рубахи, а другой начала расстегивать на нем штаны. Рая, посопев немного и, может быть, преодолев смущение, решительно повернулась на левый бок, а затем тоже потянулась туда, где уже орудовала Юлька. Руки их соприкоснулись, но не стали драться, царапаться или отпихивать друг друга — не за тем лезли. Наоборот, более-менее дружно расшебаршили Механикову ширинку и достали оттуда то, к чему подбирались. А потом стали осторожно трогать, поглаживать и пощупывать. Пошли оценки…
— Ух ты! — подивилась Райка. — У тебя, небось, весь рост в это дело ушел…
И легонько почесала подушечкой пальца гладкий набалдашник.
Механик приподнялся, перевернулся, раскинул руки во весь хват и, обхватив обеих за бока, с неожиданной силой сдвинул их, притиснув друг к другу. Райка и Юлька аж пискнули.
— Откуда и силища… — хмыкнула Раиса. А Механик, пропихнув по коленке между обеих пар ног своих партнерш, улегся сразу на двух. Всунул обеим уже не по одному, а сразу по три пальца, и уже без особой нежности стал тереть и тереть этих самых «червячков»… Как-то само собой получилось, что они судорожно обняли его с двух сторон, крепко прижали к себе и застонали на разные голоса.
— A-а… A-а… А-а… — слышалось от Юльки.
— О-ох… О-ох… О-ох… — басила Раиса.
И пары минут не прошло, как они одновременно, будто сговорившись, жарко и жадно вцепились в Механика — он на секунду испугался, что расплющат! — и испустили двойной взрев, громкий и бесстыжий. Олег подумал, что того гляди в Самсонове услышат.
Потом они на какое-то время обмякли и ослабили объятия, а Механик торопливо стал расстегивать на них пуговицы и сдергивать одежду, без разбора бросая куда попало. Свое тоже сбрасывал, стремясь поскорее прижаться наготой к наготе. Кажется, они тоже шевелились, сами стянули и спихнули с себя то, что было внизу, на ногах и бедрах.