— Ты лучше затормози… — опасливо попросила Юлька. — А то еще вылетим! Не жми так со злости.
— Ладно… — Райка остановилась, немного не доехав до ближней дороги в Стожки. — Доскажу, тогда поедем, немного осталось. В общем, сперва кто-то незнакомый говорит: «Тебе, сучка, сказано было на танцы не ходить? Почему пошла? Трахнуться захотела?! Ну, сейчас натрахаешься до потери пульса…» И платье начинают на мне даже не рвать, а ножницами стричь на куски. Самое лучшее взяла, дура! Ну а потом… В общем, поимели меня во все места. Человек пять, а то и больше. Мне не до счета было. По двое хватали, спереди и сзади… И не просто так, а чтоб больнее сделать… Бутылку вставляли, свечку, колбасу, кажется. Потом пороть стали, не знаю чем, то ли проводами, то ли шлангами какими-то. Вся в полосах была, крест-накрест, от плеч до пяток. Мало показалось — они меня еще и обоссали, так зажгло от соли — жуть! И на лицо, и на волосы… Вонь страшная. Под конец бутылку водки в рот влили насильно. Дальше не помню, очнулась в милиции. Говорят, нашли в дымину пьяную… И хрен чего докажешь. А баба одна, лейтенант, мне посоветовала по-дружески забыть все это дело. Вот так… Ну а потом Дзобладзе говорит: «Я тебе хорошее место найду в городе. Потом, глядишь, квартиру получишь…» За натурный расчет. Место нашел, не обманул…
— Да-а… — У Юльки разум возмущенный кипел. — Я-то думала, чего ты так озверела!
— Злоба взяла, когда увидела, что Ваське опять повезло. Всех убили, а он живой. Живым его надо было сжечь! Погорячилась, пристрелила… Ладно, поехали, хватит трепаться!
Еще раз без проблем проскочили через Самсоново, добрались до Стожков. «Чероки» стоял на месте, Механик в нем похрапывал, куры спали в коробке, кролики ворочались.
— Олежка-а! — Юлька осторожно потрясла Механика за плечо. — Проснись!
— Е-мое! — встрепенулся Механик. — Я что, спал?
— Немножко, — улыбнулась Райка. — Сейчас заправим «Чероки» и поедем. Сможешь вести?
Еремин стряхнул остатки сна, высунув голову под дождь.
— Спешить надо! — сказал он. — Запросто может мост снести, если воды прибудет.
Заправили «Чероки», Механик развернулся и покатил вперед. К нему пересела Юлька, чтоб разбудить, если вдруг заснет. Райка поехала следом на «Паджеро», бросив прощальный взгляд на родной дом, с остатками картошки и банок в подвале.
Все прошло по отработанной схеме: Механик проехал на тяжело груженном «Чероки» по брусьям, вернулся обратно и перегнал «Паджеро» с Райкой. И в первый, и во второй раз он отчетливо ощущал, как эти самые брусья шатаются. Немудрено, льда накопилось больше чем достаточно, и прибывавшая от дождя вода все сильнее давила на шаткие опоры. Не успел Механик отъехать от моста на десяток метров, как послышался звучный треск, и опоры вместе с брусьями с грандиозным плюхом упали в воду.
— Батюшки! — вырвалось у Райки, когда она увидела, как вздувшаяся речка со страшной скоростью уносит на стремнине обломки моста. — На пару минут запоздали бы — и хана!
— Стало быть, Бог за нас, — с легкой иронией сказал Механик, внутренне поежившись. — Зато теперь, пока вода не спадет, можно жить спокойно. Разве что с вертолетов десант высадят…
Благополучно добравшись до своего недоделанного коттеджа, взялись за разгрузку. Вероятно, тому, кто некогда проектировал и строил начальственную дачу, и в страшном сне не снилось, что в одной из ванных на первом этаже будет оборудован курятник, а в другой — крольчатник. И что в туалете на втором этаже будут хранить муку и сахар, а настоящий туалет будет в подвале, где элементарно выкопают яму и перекроют ее дощатым щитом с прорубленной топором дырой. Все эти добрые дела Механик еще успел совершить перед тем, как вновь почуял усталость. За окном уже было светло, когда он улегся в кровать, составленную из двух солдатских коек, застланных матрасами поперек, где уже сопели на подушках без наволочек соорудившие это лежбище дамы. Само собой, Механик залег туда, пробравшись в серединку и совершенно не желая ничего, кроме сна.
Рассказать о том, как протекала поездка за бензином, Юлька и Райка не успели. То, что от них пахнет как-то не так, Механик заметил, но особого значения тому не придал, потому что за многие годы бомжовой жизни обоняние у него сильно притупилось.
В общем, Механик заснул и не мог слышать, как в недостроенном подземном гараже, куда он поставил «Чероки» и «Паджеро», в пластиковом пакете нервно хрюкает невыключенная рация: