— Муку привезли — сиротам. Гречку — сиротам. Дрова — тоже им. А нам с этого чего? — Кот хитро прищурился. — Нет, я понимаю, благотворительность, души спасаем… Как ты и сказал. Но мы-то не монахи. Нам бы тоже чего не помешало. А то, получается, мы пашем, а толку.
В сарае повисла тишина. Вопрос был задан. И вопрос этот вертелся на языке у многих, просто Кот, как самый умный, озвучил его первым.
Я медленно прожевал кусок, вытер губы рукавом и посмотрел на него.
— Ты парень хваткий, просто так ничего не делаешь. Я ж вижу, ты какую-то игру ведешь. Но только не пойму, в чем навар-то?
— Что ж ты, Кот, вечно поперек батьки в пекло лезешь? — покачал я головой, но без злости. — Понял ведь, что не все так просто.
— Понял-то понял, — согласился он. — А спины-то болят.
Сивый промолчал вместе с Упырем, а вот Шмыга закивал.
Я обвел их взглядом, они ждали ответа.
— Ладно, — сказал я, вставая во весь рост, чтобы меня видели все. — Раскусил так раскусил. Скрывать больше не буду.Хотите знать, зачем мы кормим приют? Помогаем? Хотя нам бы кто помог.
Я оскалился.
— Ну, тогда слушайте.
Глава 7
Глава 7
В сарае повисла тишина. Слышно было только, как за стенами шуршит дождь да Васян смачно дожевывает колбасу.
Все смотрели на меня. Взгляды разные: у Спицы — преданный, у Кота — с хищным прищуром. Они ждали. Сейчас решалось, останусь ли я вожаком, за которым идут в огонь и воду. Который не ошибается.
— Ну, тогда слушайте, — повторил я, понизив голос, отчего он зазвучал весомее.
— Для начала — вот. — Я небрежно кивнул в угол, где жалась мелюзга. — Посмотрите на них.
Мелкие заерзали, чувствуя недоброе. Прыщ шмыгнул носом.
— Если бы мы с Кремнем остались… Многие бы из них зиму пережили? — Я обвел взглядом старших. — Или здоровье бы просрали? Они маленькие еще, на серьезные дела ходить не могут. Сил нет, ума тоже пока небогато. Их предел — орать возле церкви: «Подайте Христа ради». Много с этого толку?
Сивый хмуро сплюнул сквозь зубы. Упырь почесал затылок. Крыть было нечем. Зимой на улице мелкие дохли как мухи.
— Читать не умеют, писать тоже. Крестик поставить не смогут, — продолжал я, нагнетая. — Понятно, мы своих не бросаем. Но…
Я сделал паузу, давая словам осесть в головах.
— А теперь слушайте сюда. Как только приют на ноги встанет, будет тепло и сытно — их можно туда отправить.
Мелкие тут же подскочили как ошпаренные.
— Не пойдем! — взвизгнул Прыщ, сжимая кулачки. — В приют не пойдем! Мы с вами!
Остальные пацанята загалдели, поддерживая бунт.
Я медленно поднял руку и сжал кулак. Показав им этот внушительный аргумент.
— А ну цыц! — рявкнул я так, что пламя свечи дернулось. — Если скажу идти — значит, пойдете. И никуда не денетесь.
— Мы не хотим… — уже тише пискнул один из мелких.
— Мало ли чего вы хотите, — отрезал я. — Там кровать. Там еда. Там читать и писать научат. Может, в ученики к мастеру пристроят, ремесло в руках будет. А то посмотришь на вас — чисто звереныши дикие. Поумнеете, людьми станете. А мы приглядим, чтоб не обижали. Все, разговор окончен. Сели!
Мелюзга, насупившись, плюхнулась обратно.
Я повернулся к старшим.
Кот медленно кивнул.
— Это понятно, Пришлый. Мелкие сейчас обуза. Скинуть их в тепло — дело. Но это для них польза. А нам-то что?
— А нам, Кот, тоже есть. Мы уже в возрасте, не соплежуи. И, как известно, без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек.
Сивый понимающе кивнул.
— Это точно. Глаз нужен!
— Вот именно, — подхватил я. — Паспорта всем нам скоро понадобятся. Не сегодня, так завтра или послезавтра. А где их взять, паспорта эти?
Парни переглянулись. Тема была больная.
— Дадут нам их, как же, — буркнул Упырь.
— Вот именно, — подхватил я. — Делать липу? Это денег стоит немерено, да и спалиться можно на раз. А нас тут немало. В копеечку влетит, никакой казны не хватит. Или пытаться получить официально: взятку дай, за паспорт заплати и, главное, найди через кого провернуть и чтобы не обманул, — тоже дешево не будет.
Усмехнувшись, я продолжал:
— А через приют — можно, если мы там числиться будем. Припишут нас. И будем мы как белые люди. С документом. С печатью.
По сараю прошел одобрительный гул.
Сивый толкнул локтем Упыря:
— А ведь дело говорит. Безглазым ходить — беда!
Упырь почесал шрам на щеке, и в его угрюмых глазах мелькнул интерес. Легализация — это была мечта любого бродяги, даже самого отпетого.
Кот довольно хмыкнул, оглядывая парней. Мол, что я говорил? Тертый у нас Пришлый. Голова варит.