— Сделаю! Дело важное…
Васян, кряхтя, сунул ноги в сапоги, подтянул штаны и, предвкушая приютскую кашу, порысил к выходу.
В это время Кот, который уже успел нацепить свой картуз и поправить курточку, бочком-бочком двигался к двери следом за Рыжим. Вид у него был самый независимый, словно он просто мимо проходил.
— Эй, — окликнул я его, не повышая голоса. — А ты куда, герой?
Кот замер, обернулся с деланым удивлением.
— Ну так… утро уже. Дела у меня. В город надо.
— А про уговор забыл? Ты наказан, Кот. И ты в деле. Или память отшибло? — хмыкнул я.
— Да помню я, — скривился он. — Но чего сейчас-то сидеть? Письмо отправили, ответа ждать долго. Я бы хоть табачку стрельнул на Невском…
— Табачок подождет. Вчера было все сказано. Стой, где стоишь. Шаг за порог без команды — и мы с тобой поссоримся. Серьезно поссоримся.
Кот зло фыркнул, но остался. Прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Весь его вид говорил: «Ладно, барин, твоя взяла».
Затем повернулся к Сивому, сидевшему поодаль на ящике.
— Сивый, ты за старшего остаешься. Сарай на тебе и малышня. — Я кивнул на притихшую в углу мелюзгу.
— Сделаем, — прогудел Сивый. — Не впервой.
Наконец я вышел на улицу, вдыхая влажный, холодный воздух.
У стены сарая, высунув от усердия кончик языка, стоял Упырь. В руках он сжимал рогатку.
— Чпок! — Резиновый жгут щелкнул.
Камень, пущенный умелой рукой, со свистом ушел в кусты и гулко ударил в щепку.
— Есть! — тихо выдохнул Упырь.
Его обычно угрюмое лицо сейчас светилось. Глаза горели азартом, на губах играла редкая, почти детская улыбка. Он погладил деревянную рогатину, как живую.
— Нравится? — спросил я, подходя ближе.
— А то! — Упырь вздрогнул, не заметив нас, настолько был поглощен процессом. — Бьет точно, резина тугая. С тридцати шагов воробья сниму.
Следом за мной из сарая вывалился Кот. Увидев счастливого Упыря, он тут же скривил губы в презрительной усмешке.
— В бирюльки играем? — процедил он ядовито. — Рогаточки, камушки… Ты бы еще в бабки поиграл, стрелок недоделанный. Сопли на кулак мотаешь?
Упырь насупился, улыбка исчезла. Он молча зарядил новый камень.
— Завидуй молча, Кот, — осадил я его. — У человека талант.
— Да чему завидовать? — фыркнул Кот, пиная носком ботинка грязь. — Палка с резинкой. Забава для несмышленышей. Тьфу.
— Зря ты так, — спокойно сказал я. — Давид Голиафа из пращи завалил. А это, считай, та же праща, только удобнее. В умелых руках — страшная сила.
Кот лишь закатил глаза, всем видом показывая, как ему это все надоело, но спорить не стал.
— Ну что, стрелок. — Я кивнул Упырю. — Патроны нужны подходящие.
И мы вернулись в сарай, подойдя к углу, где в мешках лежал свинец.
— Отщипывай, — скомандовал я. — Только не жадничай. Нужны небольшие, с лесной орех.
Мы принялись за дело. Дело шло туго, но Упырь старался. Потом эти бесформенные комочки катали в ладонях, оббивали куском кирпича, превращая в круглые тяжелые шарики. Пули.
Упырь взвесил такой шарик на ладони, прищурил бесцветный глаз.
— Тяжелая, — одобрил он. — Такая, если в лоб прилетит, мало не покажется. Шишку набьет знатную.
— А если в стекло — так и насквозь пройдет, — добавил я. — Катай, катай. Штук десять сделай, нам пока хватит.
Руки у всех стали черными от свинцовой пыли. Когда боезапас был готов и рассован по карманам, я вытер ладони о штаны и оглядел свою команду.
— Выдвигаемся.
Со мной пошли Спица, Упырь и Кот. Последний шел неохотно, шаркая ногами и всем своим видом показывая, что не очень-то и рад.
Мы вышли на Лиговку, смешались с толпой, потом свернули к Невскому. Чем ближе к центру, тем чище становилась публика, тем дороже экипажи. Спица начал нервничать, вжимая голову в плечи.
— Вон она… — шепнул он, когда мы остановились на противоположной стороне улицы.
Магазин моды сиял огромной витриной. За стеклом на бархатных подставках красовались шляпки с перьями, какие-то ленты, кружевные зонтики. Дверь — дубовая, с латунной ручкой, начищенной до блеска. Вывеска золотом по-черному. Солидно. Богато.
— Жирно живут, — сплюнул Упырь.
Я постоял минуту, наблюдая. Дверь то и дело открывалась, впуская и выпуская дам в пышных платьях. Торговля шла бойко.
Повернувшись к Коту, произнес:
— Ну что, говорливый. Твой выход.
— В смысле? Ты чего удумал? — Кот вытаращился на меня.
— Иди. — Я кивнул на сияющую дверь. — Зайди и вежливо спроси: не желает ли многоуважаемая хозяйка передать ответ на утреннее письмо? Может, она уже деньги приготовила и ждет не дождется, кому их вручить.