— Ну как, строитель? — окликнул я его. — Не рухнет нам на голову это зодчество?
Васян выпрямился, утирая грязный лоб.
— Не должно, Сень. Стены тут — во! Метровые. На века строили.
Он гордо обвел хозяйство рукой.
— Гляди. Хлам я почти выгреб. Вон там, в углу, крыша целая, я еще листом железа старым подлатал, что в куче мусора нашел. Сухо будет. На пол соломы натаскал, целый тюк.
Я прошел в указанный угол. Действительно, там было расчищено место, пахло не сырой гнилью, а свежим сеном. Вдоль стены Васян приладил какую-то колоду вместо яслей.
— А ворота? — Я кивнул на вход. — Нормально закрываются?
— Я створку подтянул, клиньями подбил, — отчитался он. — Теперь закрывается плотно. Снаружи — развалюха развалюхой, никто и не подумает, что внутри живая душа есть. А внутри — хоромы. Коню понравится.
— Молодец. — Я похлопал его по мощному плечу. — Настоящий схрон получился. Ипатыч не ворчал?
— Ипатыч только рад, — хмыкнул Васян. — Говорит, давно надо было этот гадюшник разобрать. Он мне даже петель кованых дал, чтоб ворота не скрипели.
Остаток дня прошел в суете. Я болтал с мелюзгой, помогал на кухне таскать мешки — Даша в благодарность налила полную миску щей.
Но идиллию разрушил мелкий веснушчатый пацан по прозвищу Горох.
— Сень… — Пацан шмыгнул носом и оглянулся, словно боялся, что нас подслушают. — Тут это… Утром приходил один.
— Кто? — Я напрягся. Инстинкт вопил, что сейчас хорошего не скажут.
— Жига.
Я замер.
— И чего хотел?
— Да так… — Горох почесал нос. — Ходил тут, хорохорился. Перед девками хвост распушал. Весь такой чистенький, в новых штиблетах, картуз лаковый. Спрашивал про тебя. Узнал, что ты тут бываешь, что с директором вась-вась.
— И что? Испугался?
— Не, Сень… — Горох поежился. — Он как узнал, так заулыбался. Нехорошо так, знаешь… Зубы скалил, как волк. Сказал: «Ну-ну. Пусть жиреет кабанчик. Скоро свинорез придет». И ушел.
— Спасибо, Горох. — Я сунул мальчишке в руку копейку. — Ты молодец, что сказал. Смотри в оба.
Когда мы с Васяном вернулись в наш сарай, там царило оживление.
Кот сидел на ящике, болтая ногами, и, активно жестикулируя, что-то рассказывал. Спица слушал, кивая, с бледной, но довольной улыбкой. Упырь просто сидел в углу, играясь с рогаткой.
— О, начальство явилось! — Кот спрыгнул с ящика. — А мы тут победу празднуем.
— Рассказывай. — Я стряхнул капли дождя с картуза. — Как остальные точки?
— В лучшем виде, Сень! — Кот расплылся в улыбке, демонстрируя распухшую губу. — На Садовой — красота. Там витрина поменьше, чем на Невском, но тоже знатная. Упырь с первого раза снял. Прямо в центр. Звону было — на весь квартал! Приказчики выскочили, свистеть начали, а нас уже и след простыл.
— А на Гороховой? — спросил я, глядя на Спицу.
— И там, — подал голос Спица. — Там лавка маленькая, окна низкие. Мы оба вынесли. Подчистую. Теперь у фрау Амалии сквозняк по всем лавкам гуляет.
— Отлично. — Я потер руки. — Завтра весь город будет знать, что бывает с теми, кто жадничает и не отстегивает на охрану. Одна такая витрина рублей шестьсот стоит. А то и тысячу!
Парни довольно зашумели. Дерзкая, демонстративно совершенная месть оставляла пьянящее чувство. Сейчас им казалось, что нам все по плечу.
— Ладно, повеселились — и будя, — осадил их я. — Дело не ждет. Я вот что думаю: надо бы нам этой ночью за свинцом смотаться.
— Зачем? — удивился Кот. — Метранпаж же не берет больше наш свинец!
— Затем, дорогой, что на одной типографии «Слово» свет клином не сошелся. Не берут там — загоним в другую типографию. Опять же, есть давняя идея — блины печь.
— Ух ты! — изумился Сивый. — Дело-то непростое!
— Студент поможет. Я уже с ним говорил. Если дело пойдет — нам этот свинец по цене серебра пойдет. Понимаете?
Парни переглянулись. Идея наладить изготовление фальшивой монеты казалась им запредельно амбициозной.
— А что делать-то — «царей» или «ломыги?» — мрачно спросил Упырь.
— Да что ни делать — на все свинец нужен! — хмуро ответил я, не собираясь пока рассказывать, что ни рубли, ни полтинники нам делать явно не светит, и, даже если все получится, наш предел — это двугривенные. — А вскоре дело может так повернуться, что нам его и не взять будет. Погода, сами видите, курвится. Дожди зарядили, земля скоро в кисель превратится. А там и морозы. И все, не выкопаем тогда ничего просто. Так что, братва, надо сейчас сгонять. Отмучаемся — и к стороне.
— Все пойдем? — спросил Сивый, разминая могучие плечи.
— Все. Кроме мелюзги. Сегодня делаем большой заход. Может статься — последний в этом сезоне. Надо взять столько свинца, чтоб на всю зиму хватило.