Кремень плотнее запахнул рваную куртку, пытаясь согреться. Зуб на зуб не попадал, но уходить он не собирался. Злость грела лучше печки.
Вокруг него, жалуясь на сырость, жались остатки его когда-то грозной шайки. Сейчас они напоминали мокрых крыс, загнанных в угол.
— Долго еще сидеть-то? — заныл Штырь из темноты. — Жопа отмерзла. Может, не придут они вовсе? Сидели бы под тем нашим мостом, там место пригретое или вон чердак какой теплый нашли.
— Заткнись, — прошипел Кремень, не поворачивая головы. — Придут. Они жадные. Им свинец нужен позарез. А кроме как на Семеновском, брать его негде.
Он сплюнул в черную воду. План был прост и надежен, как удар кастетом. Рыжий, самый глазастый из мелких, сейчас лежал в кустах крапивы на самом краю плаца, наблюдая за пустырем. А в теплом трактире на Расстанной, попивая водку и заедая солеными огурцами, сидели двое бойцов от Козыря: Рябой и Череп. Серьезные люди. Душегубы.
Кремень скрипнул зубами. Этот Пришлый… Сенька… Он отобрал у него все. Авторитет, территорию, людей. Унизил, растоптал. Но должок будет возвращен. С процентами.
Вдруг Кремень насторожился. Сквозь гул ветра и плеск волн о сваи моста пробился другой звук. Ритмичный. Глухой.
Плеск… Плеск…
— Тихо! — шикнул он на своих.
Все замерли. Из темноты, со стороны Невы, вынырнула тень. Длинная, низкая посудина. Это был не пароход и не баржа. Ялик. Тяжелогруженый, он шел низко над водой. Кто-то сильный мерно работал веслами, загоняя лодку в канал.
Кремень прищурился, вглядываясь в силуэты. В лодке сидело несколько человек. Один на корме, двое на веслах, еще кто-то на носу. Света было мало, лишь тусклый фонарь на набережной едва добивал до воды, но этого хватило.
Луч света скользнул по спине одного из гребцов.
— Сивый… — выдохнул Кремень, и сердце его радостно екнуло. — Он!
Ошибки быть не могло. Это банда Пришлого. Плывут копать. Сами лезут в капкан.
Кремень, дрожа от возбуждения, повернулся к Штырю.
— Видал? — жарко зашептал он, хватая пацана за воротник. — Приплыли голубчики!
— Видал, Кремень! — закивал тот.
— Значит так. Дуй на Расстанную. Одна нога здесь, другая там. Найди Рябого и Черепа. Скажи: клиент на месте. На плацу. Пусть выдвигаются.
— Понял!
— Бегом! — Кремень толкнул его в спину. — Если опоздаешь — шкуру спущу!
Штырь шмыгнул носом и, пригибаясь, растворился в темноте, побежав вверх по откосу.
Кремень снова повернулся к воде. Ялик уже прошел под мостом, уходя дальше, к месту высадки.
— Ну все, Сенька, — прошептал он, сжимая в кармане рукоять ножа. — Копай. Копай глубже. Может, могилу себе и выроешь.
Он махнул оставшимся:
— За мной. Будем ждать, пока козыревские не подойдут. Сегодня будет жарко.
Глава 10
Глава 10
Семеновский плац встретил нас неприветливо. Ночь выдалась — глаз выколи. Зарядил мелкий осенний дождь. В общем, прекрасная, чисто питерская погода!
Мы шли след в след, стараясь не шуметь, хотя в такой темени и с таким ветром нас вряд ли кто услышал бы и за десять шагов.
— Пришли, — шепнул я, останавливаясь у знакомых земляных валов.
— Кот. — Я толкнул парня в плечо. — Вскрывай нычку. Ты в последний раз копал и инструмент прятал.
— Ага, ща… — Кот шмыгнул носом и метнулся в сторону, к зарослям бурьяна у подножия вала.
Послышалось шуршание, чавканье грязи, тихий звон металла. Через минуту Кот вернулся, волоча имущество.
— На месте все, — прошептал Кот, вручая Васяну заступ. — Никто не слямзил.
— Добро, — кивнул я и махнул рукой, распределяя позиции.
— Васян, копай вон там, где трава примята. Только глубже бери, свинец тяжелый, он в землю уходит.
Тот, поплевав на огромные ладони, взялся за инструмент.
— Сделаем, Сень. Землица, правда, тяжелая. Да и дождь моросит…
— Не сахарный, не растаешь. Упырь, Кот — на просейку. Решето вам в помощь. Землю, что Васян кидает, через сетку гоните. Шмыга — на вал и смотри вокруг. Сивый — тоже за лопату. Потом меняться будем.
Спицу я отправил охранять ялик.
Работа закипела. В тишине слышалось только тяжелое дыхание Васяна, шорох земли о медную сетку да редкий стук металла о камень.
Дело шло, но медленно. «Жила» и впрямь истощилась. Если раньше мы за час набирали полные карманы, то теперь приходилось перелопачивать кубометры грязи ради горсти металла.
Через часа два спины у всех были мокрые — не то от дождя, не то от пота. Мы набрали первые мешки.
— Ну, взвесим. — Я приподнял тару. — Пуда по полтора в каждом будет. Итого — три. Маловато.