— Маловато, — согласился Сивый, вытирая лоб грязным рукавом.
— Тащим на ялик, — скомандовал я.
Мы с Сивым взвалили мешки на плечи. Ноги скользили по размокшей глине. Каждый шаг давался с трудом — груз давил к земле, сапоги вязли.
Пока шли до берега, где в кустах был спрятан ялик со Спицей на страже, я прикидывал расклады. Три пуда сейчас. Ну, еще столько же, если повезет. Итого — шесть пудов. Около ста килограмм. Наладим литье монеты — надолго хватит, но на продажу уже не останется. Глядишь, и самим однажды придется свинец докупать… В общем, увы. Лавочка закрывается.
Сгрузили мешки в лодку. Ялик качнулся, осел глубже. Спица дернулся, будто очнулся.
— Эй, не спи! — шикнул я на нашего дозорного.
— Не сплю… Холодно тут. И страшно. Шорохи какие-то…
— Крысы небось бегают, — отмахнулся я. — Жди нас.
Мы с Сивым двинулись обратно. Идти налегке было приятнее, но усталость уже брала свое, и, когда подходили к плацу, ветер донес странный звук.
— Слышишь? — Сивый вдруг остановился.
Я замер. Сначала — ничего, кроме шелеста дождя. А потом…
Фью-ю-ить!
Резкий разбойничий свист разрезал ночную тишину. И следом — топот. Тяжелый, бегущий.
— Солдаты? — тревожно спросил Сивый.
— Нет. — Я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.
Со стороны насыпей, отрезая нас от Васяна с парнями, вынырнули тени. Они бежали полукругом, беря место раскопа в клещи.
Впереди, возле нашей ямы, раздался испуганный вскрик Кота, звон упавшего медного решета.
Мы рванули вперед. Но было поздно. Тени уже взлетели на вал.
— Вали их!!! — раздался визгливый, до боли знакомый голос.
Впереди, у ямы, образовалась куча-мала. Кто-то заорал дурным голосом. Звякнуло железо. Васян, который стоял на самом верху, вдруг взревел, как раненый зверь, и над головами мелькнула тень его заступа.
— Н-на, сука!
Мы влетели в этот замес с разбегу, как пушечные ядра в бруствер.
Если бы не Васян, парней бы уже затоптали. Но он стоял насмерть. Вздымаясь над схваткой, как разгневанный медведь, он раскручивал тяжелый кованый заступ. Железо гудело, рассекая воздух.
— Н-на, сука! — ревел Васян, и заступ с глухим, влажным звуком врезался кому-то в плечо, опрокидывая нападавшего в грязь.
Вокруг него жались Кот и Упырь, отбиваясь от наседающих теней, но их теснили.
— Наших бьют! — гаркнул я.
Сивый, не сбавляя хода, подхватил с земли пустой мешок, валявшийся у ямы. В другую руку сгреб горсть свинцовых шариков из кучи, которую успели накопать парни. Секунда — свинец в мешке, узел закручен. Получился страшный, гибкий кистень.
— У-ух! — выдохнул Сивый и с размаху опустил этот подарок на голову первому попавшемуся упырю. Тот сложился без звука, как пустой халат.
Началась свалка. Только хрипы, матерная ругань, чавканье грязи и глухие удары.
Я сразу выцепил взглядом Кремня. Он крутился сбоку, пытаясь зайти Васяну за спину с какой-то палкой в руке. Его лицо, перекошенное злобой, мелькнуло в тусклом свете.
— Давно не виделись! — выкрикнул я, прыгая к нему через кучу глины.
Кремень обернулся, дернулся, занося руку для удара. Я поднырнул под его замах. Грязь брызнула из-под сапог. Левой рукой перехватил его запястье и дернул на себя. А правой, с надетым кастетом, коротким ударом зарядил снизу вверх в челюсть.
ХР-РУСТЬ!
Звук был такой, словно кто-то наступил на сухую ветку. Голова Кремня мотнулась назад, ноги оторвались от земли. Он рухнул в жижу, выплюнув крошево из зубов и крови. Этот больше не боец.
Справа раздался дикий, пронзительный визг, перекрывший шум дождя. Я краем глаза увидел Кота. Он сцепился со Штырем. Тот пытался ударить ножом, но Кот, извернувшись ужом, прыгнул и всем весом ударил противника в колено. Прямо в сустав, на излом. Штырь выл, катаясь по земле и хватаясь за неестественно выгнутую ногу.
— Получи, гнида! — шипел Кот, добавляя ему с носка по ребрам.
Где-то в темноте возились Шмыга и Рыжий. Они катались в обнимку, дубася друг друга кулаками и пытаясь утопить соперника в глине.
Казалось, победа за нами. Мы смяли их нахрапом, опрокинули. Но тут в игру вступили тяжелые. Быки Козыря.
Один, с рябым лицом, молча, деловито двинулся на меня, поигрывая короткой дубинкой. А второй — лысый, шагнул к Сивому.
В руке у Лысого тускло блеснуло длинное, узкое лезвие.
— Сивый, нож!!! — заорал я.
Сивый, увлекшись размахиванием кистенем, поздно заметил угрозу. Попытался отмахнуться мешком, но этот урод ясно был опытным. Он легко нырнул под удар, скользнул вплотную…