— Стоять, — скомандовал я, оглядывая свою потрепанную армию.
Вваливаться всем табором нельзя. Шум поднимем, да и доктора со страху может кондратий хватить.
— Кот. — Я глянул на парня. — Ты как? Живой?
— Живой, — скривился он. — Ухо только огнем горит.
— Значит так. В дом не лезть. Кот, Спица, Шмыга — остаетесь во дворе. Рассыпьтесь вдоль забора. Один к калитке, двое по углам. Смотреть в оба. Если городовой или кто лишний попрется — свистите. И держите оборону, пока мы не закончим. Поняли?
— Поняли, Сень, — кивнул Кот, доставая из кармана нож. Вид у него был такой, что любой прохожий сам бы убежал на другую сторону улицы. — Мы тут подежурим. Муха не пролетит.
— Добро. Васян, Упырь — Ивана держите. Я стучу. — И с силой ударил в дверь. БУМ-БУМ-БУМ!
В утренней тишине это прозвучало как удары молота.
— Открывай! Лекарь! Беда у нас!
За дверью было тихо. Потом послышались шаркающие шаги. Щелкнул засов. Дверь приотворилась на ладонь — держала цепочка. Показалось заспанное лицо пожилого мужчины в очках и халате.
— Вы с ума сошли? — зашипел он с заметным немецким акцентом. — Кто такие?
— Доктор… — Я шагнул вперед. — Помощь нужна. Человек умирает. Кровью исходит. Заплатим.
Он увидел грязь, рваные куртки, лежащего в ногах окровавленного Сивого. Лицо его скривилось.
— Пьяная драка? Я не лечу уличный сброд. Ступайте в полицейский приемный покой. Или на погост.
— Доктор… — Я сунул носок сапога в проем. — Мы заплатим. Серебром. Не губите парня.
— Убери ногу, хам! — взвизгнул он, наваливаясь на дверь. — Вон отсюда, босяки! Доннерветтер! Сейчас городового кликну!
Дверь больно сдавила мне ступню.
Внутри меня что-то щелкнуло. Последний предохранитель сгорел. Кот с парнями мерзнут на улице, Сивый умирает, а этот чистоплюй нос воротит?
— Васян! — рявкнул я. — Выноси!
Рыжий развернулся и, схватив дверь, дернул ее на себя.
КР-РАК!
Цепочка лопнула. Дверь распахнулась.
— Караул!!! — взвыл он. — Грабят!!!
Я влетел первым. Схватив за грудки и впечатал в стену. Стилет — к горлу.
— Заткнись, — прошипел я. — Пикнешь — зарежу.
Он замер, дрожа.
— Слушай меня, лепила. Мне терять нечего. Я уже двоих сегодня на тот свет отправил. Третьим будешь?
— Н-нет… — просипел он. — Берите деньги…
— Плевать мне на деньги! Пациент на пороге. Артерия бедренная. Шить умеешь?
— У-умею…
— Вот и шей. Быстро. Сдохнет он — сдохнешь ты.
Он кивнул, бледнея и дрожа всем телом.
— Васян! Упырь! — крикнул я через плечо. — Заноси! Прямо сюда! Кот, дверь прикрой, чтоб с улицы не отсвечивало, и на пост!
— Куда нести? — рявкнул я доктору.
— В кабинет… прямо по коридору… — пролепетал он. — Там кушетка…
— Веди. — Я толкнул его в спину рукояткой ножа. — И молись, сука, чтобы руки не тряслись.
Глава 11
Глава 11
— Сюда… прямо… — пролепетал Людвиг Карлович, семеня по темному коридору в своих стоптанных тапках.
Я шел следом, буквально наступая ему на пятки. Сзади тяжело дышал Васян. Он тащил обвисшее тело Ивана, с трудом вписываясь в узкий проход. Ткань волочилась по крашеному полу, оставляя за собой мокрый грязный след.
— Вон там… — Доктор толкнул высокую двустворчатую дверь.
Мы ввалились в кабинет. Здесь пахло иначе, чем во всем доме. Уличный свет едва пробивался сквозь плотные, тяжелые портьеры на окнах. В полумраке угадывались очертания массивного дубового стола, заваленного бумагами, и высокого застекленного шкафа, где тускло поблескивали пузатые склянки и инструменты.
В центре комнаты, возвышаясь как алтарь, стояла медицинская кушетка. Рядом — фаянсовый рукомойник.
— Клади! — скомандовал я.
Тело Сивого глухо стукнулось о жесткую кушетку. Голова Ивана запрокинулась, лицо казалось маской мертвеца.
— Свет, — потребовал я. — Зажигай лампы. Живо!
Доктор метнулся к столу. Его руки ходуном ходили, когда он снимал стеклянный колпак с большой керосиновой лампы под зеленым абажуром. Чиркнула спичка. Огонек заплясал в его трясущихся пальцах, едва не погас, но фитиль все же занялся.
Комнату залил желтоватый свет. Тени метнулись по углам. Теперь я отчетливо видел ужас в глазах доктора. Он стоял, прижимая к груди погасшую спичку, и смотрел на окровавленную ногу Ивана, как кролик на удава.
Не дожидаясь врача, я рванул стилетом ткань штанины, распарывая её от колена до паха.
Рана оказалась скверная. Нож вошел глубоко, с проворотом. Края рваные, мясо наружу.
Но была и хорошая новость — главная артерия явно незадета. Похоже, просто пробиты какие-то крупные сосуды.