Когда народ начал просыпаться.
— Кремень где сейчас обитает, кто знает? — спросил я, обводя взглядом хмурых парней. — Нам его найти надо. Срочно.
Упырь почесал грязную шею.
— Да кто ж его знает… Но Сивый сказывал… — он запнулся. — Помнишь, ты его под мост отправлял в тайник за чаем?
— Ну?
— Туда Кремень и вернулся то. Сивый и не полез. Может, они и сейчас там? Место сухое, от ветра закрытое. Проверенное.
— Глянем, — решил я. — Подъем! Выходим все.
Сборы были недолгими. Оружия у нас толком не было. Стилет был только у меня. Парни, понимая, что идем не на прогулку, начали вооружаться чем попало. Настрой был решительный. Мы шли не просто драться — мы шли за ответами.
До старого места добрались быстро. Под каменным сводом моста было темно и сыро.
Оглядев его из далека и поняв, что там ни кого нет. Решили проверить. Пусто. На земле валялись тряпки, битые бутылки, кострище холодное. Следы были, но старые, припорошенные пылью.
— Ушли, гады, — сплюнул Упырь. — Залегли на дно где-то.
Я задумался.
— Вспоминаем вчерашнее. — Если бы они сидели здесь, они бы до плаца долго добирались. Если бы там кто приглядывал. Мы успели бы уйти. А они появились быстро. Значит, лежка у них под боком у Семеновского.
— Так там же голое поле, — возразил Спица. — Где там лечь-то?
— Найдем, — отрезал я. — Идем к плацу.
Когда мы подобрались к Семеновскому, стало ясно, что просто так там не походишь. На валах, где вчера была тьма, теперь горели костры, ходили солдаты с винтовками. Гарнизон после ночной пальбы выставил усиленные караулы.
Мы залегли в кустах у Обводного канала.
— Наверх нельзя, — прошептал я. — Загребут. Они где-то внизу должны быть. В норах.
Я оглядел местность. Железнодорожная насыпь, опоры Американского моста, кучи мусора, склады… Мест полно.
— Делимся, — скомандовал я. — Кот, бери Шмыгу, идите вдоль насыпи в ту сторону. Васян, ты со Спицей — под мост, проверьте опоры ближе к воде. Мы с Упырем здесь пройдемся. Искать тихо. Увидите кого — не лезть. Сюда возвращайтесь.
Парни разбежались тенями.
Мы с Упырем начали обходит округу. Первым вернулся Кот со Шмыгой, злой и мокрый. — Нет никого.
Я уже начал нервничать. Неужели ушли совсем? Или я ошибся в расчетах? Тут повявился Спица. Глаза горят, дышит тяжело.
— Сень! — зашипел он. — Нашли!
— Где?
— Под мостом, в самой глубине, где балки сходятся. Там закуток такой, с насыпи не видно и с воды не подлезть. Костерок жгут, тихо сидят.
— Много их?
— Не разглядели, темно. Но один точно стонет. Васян там рядышком остался.
Я хищно улыбнулся.
— Веди.
Мы собрались в кучу и двинулись за Спицей, и привел к Васяну, который махнул рукой в сторону моста.
Там, прикрытый от ветра рваной рогожей, тлел крошечный костер. У огня сидели двое. Один, обмотав ногу грязными тряпками, баюкал колено. Штырь. Второй лежал пластом. Кремень. Чуть в дали от костра еще было пару мелких фигур.
Мы вышли из темноты полукругом, отрезая пути к отходу. Хрустнул гравий под сапогом Васяна. Кремень дернулся, выронил тряпку. Увидев нас, он застыл. Штырь попытался подорваться, но боль в простреленном колене швырнула его обратно в грязь.
— Ну, здравствуйте, девочки, — тихо сказал я.
Глава 12
Глава 12
Грохот проходящего над головой поезда заглушил мои последние слова, но эффект они произвели правильный.
Штырь, вытянув сломанную ногу, злобно зыркнул на нас исподлобья. Рядом сидел Кремень. Вид у него был паршивый: лицо — сплошной сине-багровый отек, челюсть перекошена. Мой вчерашний подарок давал о себе знать. Увидев меня, он побледнев, вскочил, оглянулся, явно прикидывая сбежать, но понял что не выйдет, тяжело вздохнув уселся обратно зоркая по сторонам. Штырь дернулся было, но тут же взвыл: поврежденная нога не оставляла ему никаких шансов на побег.
Я демонстративно огляделся по сторонам, даже заглянул за соседнюю опору, словно кого-то искал.
— А где ваша гвардия? — с издевкой спросил я, глядя на подранков. — Рыжий где? Мелочь пузатая? Куда делись?
В ответ — только тяжелое, хриплое сопение Штыря и мычание Кремня.
— Разбежались, значит… — с деланным сочувствием протянул я, качая головой. — Бросили атаманов подыхать. Эх, как тяжело быть тупым и жадным. Скупой платит дважды, а тупой всю жизнь.
Штырь сплюнул в костер и отвернулся. Кремень только втянул голову в плечи.
Меня такое молчание не устраивало. Слишком много чести — сидеть перед нами и корчить гордых партизан.