Штырь поднял на меня взгляд. В нем больше не было злости, только смертельный страх.
— Вытащи… с-с-сука… — простучал он посиневшими губами. — Вс-с-се с-с-скажу… Христа ради…
— А вот теперь поговорим про дела наши скорбные, — кивнул я. — И советую не врать.
Штырь заскулил, царапая ногтями камень. До него доходил смысл моих слов. Обида, злость, холод — все смешалось в одну гримасу боли.
Я присел на корточки, чтобы он лучше видел мое лицо.
— Те двое? — спросил я вкрадчиво. — Что с вами были? Серьезные ребята, не вам чета.
Штырь стучал зубами, не в силах выдавить ни слова.
— Лысый такой, — напомнил я. — Здоровый. Я его кончил там, на валу. И второй, которого я пером в пузо пощекотал — он как, дышит еще? Или уже червей кормит?
При упоминании Лысого Штырь дернулся, будто его током ударило.
— Ч-череп… Эт-то Череп б-был… — выдавил он, заикаясь на каждом слоге. — Д-душегуб лютый… Второй, Рябой.
— Кто они?
— К-козырь их д-дал… Ч-чтоб н-наверняка…
— Рябой выжил?
Штырь судорожно сглотнул грязную воду, попавшую в рот.
— Н-не знаю… Не ж-жилец он… К-крови много б-было… Он попытался подтянуться повыше, но руки соскользнули. — Я в к-кусты отполз… в-видел…
— Что видел?
— Солдаты… г-городовые… — Штырь захлебывался словами и дрожью. — П-повязали его… Он ид-дти не мог… у-увезли… Замели Рябого! В б-больничку тюремную, наверно…
Я кивнул. Информация ценная. Значит, один мертв, второй под арестом. Козырь потерял двух серьезных бойцов. И теперь полиция будет трясти Рябого. Если он заговорит — у Козыря будут проблемы. А проблемы Козыря — это мои возможности. Но и опасность: теперь он точно спустит на нас всех псов.
— Ну вот, видишь, — сказал я спокойно. — Можешь же, когда хочешь.
— В-вытащи… — прохрипел Штырь, протягивая ко мне посиневшую руку, похожую на куриную лапу. — С-с-скажу про К-козыря… Вс-се скажу… Г-где сидит… С-сколько денег… Т-только не дай п-подохнуть…
— Подумаю, — кивнул я, не сдвинувшись с места. — Если скажешь то, что мне нужно. И скажешь быстро, пока у тебя язык к небу не примерз.
Штырь закивал так часто, что брызги полетели с мокрых волос.
— Кто он такой, этот Козырь? — спросил я жестко. — Чего он такой борзый?
— С-серьезный он… — застучал зубами Штырь. — В иваны м-метит…
Я присвистнул. В иваны? Это высшая масть, элита преступного мира. Если Козырь лезет на эту гору, значит, зубы у него длинные.
— И на чем он поднялся?.
— Вся Л-лиговка под ним… Скупщики, м-маклаки, лавочники… К-кто чего украл — д-долю ему несут. Д-десятину… А кто н-не несет — того ф-фараонам сдает. Дела еще всякие…
— Где он сидит? Где его лежбище?
— Т-трактир Лондон… На Л-лиговке… Кремень туда к нему ходил.
Я кивнул. Слышал уже про него. Место с претензией на шик.
— О-он там п-постоянно… В комнате… Там он д-дела решает, п-просителей принимает…
— А живет где? Спать-то он куда ходит?
Штырь мотнул головой, и в глазах его мелькнула паника.
— Н-не знаю! В-вот те к-крест, н-не ведаю! Н-не по чину нам… У н-него хата где-то на ч-чистой улице…
— Ладно, — процедил я. — Поверим. А теперь главное. Сколько у него штыков?
Штырь попытался подтянуться повыше, вода заливалась ему за шиворот.
— М-много… Ч-человек д-десять… или п-пятнадцать… П-постоянных… Как Ч-череп… Да такие, к-как мы… п-подхвате… Е-если свистнет — п-пол-Лиговки сбежится…
Я выпрямился. Картина складывалась.
— Ну в-все… В-все сказал… — прохрипел Штырь, протягивая ко мне руку. Пальцы у него были белые, скрюченные, как у мертвеца. — Т-тяни! Т-ты обещал! С-слово давал!
Кремень тоже замычал и попытался выбраться, вот только то ли поскользнулся то ли оступился и нырнул под воду и вынырнул спустя пару секунд.
После всего, что они наделали?
Штырь — калека с перебитой ногой. Кремень — овощ с раздробленной челюстью. Если я их вытащу, мне придется их добить, чтобы не оставлять свидетелей. Или отпустить, чтобы поползли к Козырю и рассказали, как я их унижал? Нет. Я не палач и не буду резать им глотки. Но и спасителем не нанимался.
— Я обещал, что поговорю с тобой, — тихо сказал я, глядя в полные надежды и ужаса глаза Штыря. — Но не обещал, что вытащу.
— Ч-что?.. — Штырь замер, не веря своим ушам. — Т-ты ж… Ты ж ч-человек… Н-не зверь…
— Я человек, — кивнул я. — Вы — крысы. А крысы умеют плавать. Вот и плывите.
Я развернулся спиной к каналу.
— С-стой!!! — страшный, нечеловеческий вопль ударил в спину. — С-сука!!! Н-не уходи!!! Б-братцы, п-помогите!!!
— Пойдемте, — бросил я парням не оборачиваясь.
— Сень… — неуверенно начал Кот, глядя то на меня, то на черную воду.