— Жри давай побольше. Бульон, кашу — все, что дают, мечи в топку. Спи. Силы копи. Ты мне в строю нужен, а не на койке. Понял?
— Понял, — едва слышно выдохнул Сивый и прикрыл глаза. На лице его застыло умиротворение.
Я постоял еще секунду, глядя на него. Живой. И это главное. Теперь надо было навестить Варю. У меня к ней был особый разговор.
От лазарета я направился в учебную комнату. Еще не успел открыть дверь, как уже услышал задиристый стрекот швейной машинки. Тишину здесь рвал на куски настойчивый звук.
Тка-тка-тка-тка-тка!
Я остановился в дверях, наблюдая.
Варя с напряженным лицом, закусив от усердия губу и наморщив лоб, как школьница над задачей, ритмично нажимала широкую, чугунного литья педаль, вращая большой, ажурный маховик. Машинка бодро стучала иглой, с пулеметной скоростью пробивая ткань.
Вокруг Вари, как воробьи на ветке, жались девчонки. Пять пар глаз неотрывно следили за тем, как под лапкой машины бежит строчка.
— Ну что, освоилась? — спросил я, перекрывая стрекот.
Варя вздрогнула, нога соскочила с педали. Машина смолкла. Девчонки прыснули в стороны, освобождая мне проход.
— Сеня! — Она повернула ко мне раскрасневшееся, счастливое лицо. — Ты глянь только!
И ласково провела ладонью по черному чугунному боку агрегата.
— Я ж раньше нос воротила, дура была. Думала, блажь это барская, сломаю, не совладаю… А она! — Варя восторженно всплеснула руками. — Она ж сама шьет! Челнок ходит ровно, нитку не рвет, стежок к стежку — как по линеечке! Я вручную так и за час не сделаю, что она за минуту настрочит. Ткань любую берет — хоть ситец, хоть сукно в три слоя! Чисто зверь, а не машина!
— Зверь полезный, — усмехнулся я, осматривая комнату. Углы завалены обрезками, на столе — мелок, ножницы. Обычная рабочая обстановка.
— Варь, дело есть. Спешное.
И кивнул на девчонок, что грели уши рядом. Варя поняла без слов.
— А ну брысь отседова, идите на кухню! — скомандовала она строго, но без злобы. — Помогите там с обедом разобраться. Живо!
Стайка испарилась, только пятки засверкали. Мы остались одни.
Я взял со стола огрызок мела и кусок грубой дерюги и начал объяснять.
— Смотри сюда.
Мел заскрипел по ткани, оставляя белые, жирные линии.
— Мне нужна сбруя. Хитрая. Вот здесь — петля на плечо. Здесь — ремни крест-накрест, через спину, чтоб не елозило. А вот тут, под левой мышкой — карман. Кожаный, жесткий.
Я быстро набросал схему кобуры. Той самой, что в моем времени носил любой уважающий себя опер, а здесь пока не видели.
— Вот такой карман под наклоном, — пояснил я, чиркая мелом. — Чтоб предмет сидел плотно, рукоятью вперед. И чтоб под пиджаком не оттопыривало. Выкроишь?
Варя посмотрела на рисунок. Взгляд ее изменился. Она не была дурой.
— Хитро, это под… — спросила она тихо, не поднимая глаз.
— Это под инструмент, Варя, — мягко, но весомо поправил я. — Под тяжелый слесарный инструмент. Время сейчас такое… рабочее.
Она помолчала секунду, разглядывая схему. Потом кивнула.
— Кожу найду. Голенище есть яловое, крепкое. Сделаю.
— Добро. Теперь — еще кое-что… И, пожалуй, главное.
Я выразительно кивнул на окно.
— Зима на носу, Варя. А мои орлы в рванье ходят. Сивому вон последние штаны распустили. Остальные тоже в обносках. Ну и мелкие не в шубах на собольем меху бегают. Не дело это.
Варя, внимательно слушавшая меня, кажется, уже начала понимать, куда я клоню.
— И чего ты хочешь?
— Одеть их надо. Всех. Штаны стеганые. Куртки-душегрейки, чтоб немаркие, но теплые, на хорошем сукне. И мне… — Я оглядел свою куртяшку. — Мне пальто нужно. Приличное. С воротником. И куртку попроще.
Варя грустно усмехнулась, покачала головой.
— Замахнулся ты, Сень… Руки-то у меня есть, и девчонок подсажу строчить, они рады будут копейку заработать. Но из чего шить-то?
Она развела руками.
— Сукно, драп, ватин — это ж деньги какие! Разве что на Сенной у старьевщиков рванья набрать да перелицевать…
— Ну нет. Никакой Сенной, — отрезал я. — Наносились уже чужих вшей. Хватит. Мои люди будут ходить в новом. В своем.
— Так где ж взять? — удивилась она. — В лавках цены — не подступись.
— Будет тебе ткань, Варюша, — сказал я твердо. — И драп будет, и сукно. Ты, главное, машинку правильно смазывай, чтобы снова не забастовала, да иголки готовь. Работы будет много.
Варя хотела что-то спросить, но, глянув мне в глаза, промолчала.
— Так, давай-ка снимай с меня мерку, — скомандовал я, раскидывая руки в стороны. — А парней я тебе по одному присылать буду, чтоб не пугать.