— Пришли, — шепнул здоровяк, останавливаясь у высоких глухих ворот с кирпичной аркой. Днем здесь грохотали обозы, а сейчас стояла тишина, нарушаемая лишь редким всхрапыванием коней за стенами. Я подошел к калитке, врезанной в створку ворот. Осмотрел замок. Тяжелый, навесной, с клеймом «Г».
— Ну-ка, потеснитесь. — Я выудил из кармана свою заветную связку. Сердце стукнуло чуть быстрее. Вставил ключ, легонько покачал. Повернул. Щелк. Дужка отскочила мягко, как по маслу.
— Есть контакт, — выдохнул я, снимая замок. — Заходим. Васян, твой выход.
Мы скользнули во двор. Тут же из темноты, гремя цепями, выкатились два огромных лохматых пса. Они набрали воздуха в грудь, чтобы огласить округу басистым лаем, но Васян тихо свистнул.
— Цыц, черти! — шепнул он ласково. — Свои. — Псы замерли, принюхались. Узнали. Они завиляли хвостами, тычась мордами в колени здоровяку. — Голодные небось? — проворковал Васян. — Нате вот, поешьте. От чистого сердца.
Он кинул сухари, которые я сам загодя пропитал лауданумом. Собаки проглотили угощение не жуя. Через пару минут они уже не встанут — эта дрянь свалит даже слона.
— Быстрее, — поторопил я. — Пока сторож не проснулся.
Мы пересекли огромный, вымощенный булыжником двор, заставленный телегами.
Подошли к конюшне. Здесь замок висел попроще, но ключей к нему у меня не было.
— Кот, давай, — кивнул я. Тот сунулся с отмычками, повозился секунду и выругался.
— Не идет.
— Ломай, — скомандовал я. — Времени нет. Васян.
Здоровяк просунул маленький ломик в дужку, налег плечом. Металл жалобно скрипнул и лопнул. Путь свободен.
Внутри конюшни пахло теплым навозом, сеном и лошадиным потом. В темноте слышалось мощное дыхание и переступание тяжелых копыт. Васян уверенно двинулся вглубь, к нужному деннику.
— Привет, Гнедой… — зашептал он, открывая засов. — Тише, мальчик, тише… Это я. Погулять пойдем.
Он вывел из стойла мощного мерина. Конь был хорош — битюг, ноги-тумбы, шея дугой. Настоящий тягач, способный утащить дом. Он фыркал, кося глазом, но Васяна слушался беспрекословно.
Пока Васян выводил коня, я осматривал телеги под навесом.
— Эту берем? — Кот указал на новенькую, покрашенную в зеленый цвет пролетку.
— Нет, — отрезал я. — Нахрена пролетка? Слишком приметно. Телегу надо крепкую! Вон ту бери, серую, раздолбанную. Таких в городе тысячи, никто и не взглянет.
Васян тем временем уже тащил сбрую. Он потянулся к стене, где висел красивый хомут с красной войлочной подкладкой и медными бляшками.
— Стой! — шикнул я.
— Положи на место.
— Так нарядный же… — обиженно протянул Васян.
— Нам светиться не надо. Бери вон тот, старый, некрашеный. И вожжи простые, пеньковые. Чем беднее, тем лучше.
Запрягли быстро, Васян знал дело. Мерин, почувствовав хомут, успокоился и встал в оглобли как влитой.
— Открывайте ворота! — скомандовал я.
Створки распахнулись. Васян чмокнул губами, и телега, громыхнув железом по камням, выкатилась со двора на Лиговку. Мы на ходу запрыгнули в кузов, плюхнувшись на солому.
— Гони! — крикнул я. — Но без фанатизма, чтоб патруль не привлечь.
Колеса застучали по мостовой. Ветер ударил в лицо. Мы уходили. Ограбление прошло чисто, как по нотам.
— Куда теперь? — спросил Васян, правя лошадью.
— В приют, в сарай. Но это еще не все.
Я перебрался поближе к козлам, чтобы перекричать грохот колес.
— Слушай задачу, Васян. У коня на лбу звездочка белая.
— Ну, есть, — кивнул возница.
— Закрасить надо. Чем хочешь, но чтоб к утру ее не было. Понял?
— Понял. Жалко, конечно…
— Себя пожалей, если сыскари возьмут. И еще. На крупе у него тавро видел? Буква «П» выжжена.
— Ага.
— Переделать надо. Возьмешь в аптеке адский камень, ляпис. И выжжешь поверх, аккуратно. Сделаешь из П, ПР.Ш. Приютская Школа, типа того. Чтоб, если остановят, казенная лошадь, и не подкопаешься.
— Ляписом… — поморщился Васян. — Больно же ему будет.
— Потерпит. Зато живой останется и при деле. Это тебе задание на утро.
Телега свернула в переулок, срезая путь.
— И вот еще, — продолжил я раздавать инструкции. — Утром, как рассветет, гоните на Ямской рынок. Купишь соломы возов пять — чердак утеплять надо. И овса мешок, и сена. Теперь у нас транспорт есть, кормить надо. Деньги вот, — протянул я два рубля.
Мы подъезжали к Каланчовке.