1) Польша и Румыния готовы сблизиться с Германией. Буржуа Восточной Европы предпочтут немецкую оккупацию, так как она будет фашистской, русскому завоеванию, так как оно было бы коммунистическим.
2) Можно предвидеть, что если разразится война, то у Германии хватит сил по меньшей мере на то же и, несомненно, на большее, чем то, что она сделала в 1914 году. Она не сможет, по причинам, о которых я говорил, защищать всю польскую территорию и тем более румынскую. Кроме того, она с благословением примет (как я писал в книге «Европа против Отечеств» еще в 1930 году) Версальский Договор, который приберег для нее буферные государства на пути славянско-коммунистического вала. Но в тех пунктах, где защита этого Договора окажется трудной, в глазах всей европейской буржуазии она выставит себя преградой перед коммунистической угрозой.
Здесь вновь последствия будут вызваны предчувствием факта, а не самим фактом. И эти последствия будут выражаться отныне в возникновении германофильских фашистских партий по всей Европе и даже во Франции.
Какие убеждения у людей сильнее – общественные или национальные? Это мы вскоре узнаем. Ибо, таким образом, предстоящая европейская война будет с гораздо большей определенностью, чем предыдущая, войной общественной и одновременно интернациональной. Последняя война уже была, вопреки всему, войной режимов. Результаты, доказывающие это, налицо: демократические режимы Запада разрушили старые аристократические и монархические режимы центральной Европы. Габсбурги и Гогенцоллерны со своими феодальными свитами являются, наряду с Романовыми, очевидными жертвами 1914 года. Немногим лучше, вопреки поверхностной видимости, положение Савойской династии.
Но в следующий раз нас ожидает рукопашная схватка между фашизмом и коммунизмом.
Требования войны заставят буржуа Запада, втянутых в борьбу между антидемократическим правительством России и антидемократическим правительством Берлина, сбросить демократическую оболочку.
Но этого недостаточно. Ради чего они оставят демократию, – чтобы стать русофилами и, следовательно, коммунистами, или чтобы стать фашистами и, следовательно, германофилами? Ибо, в конце концов, если буржуа Запада – победители Германии, то победителями будут и русские; буржуазные армии Запада встретятся в центре Германии с красными армиями, насаждающими на своем пути Советы.
Очевидно, что они нападут на них. Но будут ли они еще способны на это? Не будут ли они истощены? Кто кого из союзников заразит – Париж или Москва? Не следовало ли, чтобы насытить энтузиазмом национальные силы во Франции, Бельгии, Швейцарии, Англии, подольститься к коммунистическим группировкам, которые станут необходимой им закваской?
Стремясь довести до конца национальную войну с Германией, французские буржуа рискуют потерять в ней смысл своего существования.
Не станет ли Запад коммунистическим из ненависти к Германии?
Эта гипотеза не фантастична. Ибо, повторимся, приглядитесь к тому, что произойдет в случае победы «союзников». Французская армия должна будет победить Красную армию, усиленную огромной волной, собранной во всей Восточной Европе и даже в Германии. Будет ли у нее время вновь сплотить разбитые немецкие силы, которые еще не успели стать коммунистическими? И не заметит ли она в своих собственных войсках, особенно среди цветных, когда во всем мусульманском мире поднимется вал возмущения, опасной перемены?
Слишком рискованной может оказаться в итоге игра против немецкого фашизма, завязанная ныне французскими буржуа в союзе с русскими коммунистами. Этот риск увеличивается вместе с шансами на победу. Это ни больше ни меньше, как завоевание Европы русским коммунизмом, в том числе, завоевание Франции и Англии.