Таким образом, от автаркии, толкуемой некоторыми как экономическая ересь, можно перейти к рассуждениям более общего характера.
Всем известен марксистский лозунг «экономика — наша судьба» и соответствующее ему толкование истории с точки зрения экономики. Однако, экономический детерминизм признают не только марксистские, но даже противоположные им концепции. Сам по себе данный принцип абсурден, но, к сожалению, человек делает его всё более реальным в современном мире. Чистый homo economicus — это абстракция, но как все абстракции он может стать реальностью, что происходит, когда одну часть чрезмерно увеличивают и абсолютизируют в ущерб целому. Если в жизни главенствуют экономические интересы, человек в свою очередь, естественно начинает подчинятся законам экономики, которые обретают всё более независимый характер, пока не пробудятся иные интересы и не вмешается высшая сила.
Муссолини также считал, что «экономического человека» не существует в действительности и противопоставлял ему «цельного человека» (1933). Он говорил: «политика всегда господствовала и будет господствовать над экономикой», тем самым утверждая, что человеческая судьба «как минимум на три четверти зависит от его безволия или его воли» (1932). Можно сослаться здесь также на Шпенглера, который анализируя конечные стадии развития общества, под «Zivilisation» имел в виду именно ту стадию, над которой господствуют экономические интересы и устанавливается определенная связь между демократией, капитализмом и финансами. Эта связь, помимо прочего, свидетельствует об иллюзорности ранее завоёванных «свобод», так как очевидно, что «политические свободы» ничего не значат без экономической свободы или независимости как на индивидуальном, так и на коллективном уровне. Причина утраты свободы на уровне коллективном состоит в том, что при демократическом режиме наиболее обеспеченные группы всегда берут под свой контроль печать и другие средства создания «общественного мнения» и пропаганды. Что до индивидуального и практического плана, достаточно вспомнить о том, что за доступ к различным «завоеваниям» технической цивилизации и современной экономики, на индивида налагаются различные новые обязательства, превращающие его в бесконечно вращающуюся шестерёнку коллективного механизма, движимого экономикой, по сравнению с чем «политические свободы» выглядят просто смехотворно.
Однако, согласно Шпенглеру, на смену этой стадии приходит иная, названная им фазой «абсолютной политики», которая связана с появлением новых вождей проблематичного типа, о чём мы говорили ранее. Несмотря на сделанные нами по этому поводу оговорки (которые остаются в силе), заслуживает внимания идея о возможном изменении ситуации со стороны сильного государства, основанного на принципе высшего авторитета. Лишь подобное государство способно обуздать экономику «как судьбу», «сорвавшегося с цепи великана». Это выражение, использованное впервые Вернером Зомбартом относится, в первую очередь, к стадии высокоразвитого капитализма с присущими ему взаимосвязями. Следует принять во внимание и следующее соображение: уродливое развитие капитализма в направлении безудержной производительности может быть ограничено только при условии восстановления приоритета политики над экономикой. Для этого необходимо возвратиться к идее истинного государства, надлежащим образом утвердив его верховную власть и авторитет. Конечной целью должно стать возвращение экономики и всего связанного с ней в подчинённое положение средства, и ограничение области её действия более широкой иерархией ценностей и интересов.
В добавление к вышесказанному стоит уточнить, что мы вкладываем в понятие конечной цели. С нашей точки зрения, на определённом этапе важным является достижение равновесия, стабильности, остановки бесконечного движения. Перед фашизмом подобной задачи не стояло, поскольку предварительно он должен был решить сложнейшую задачу по налаживанию экономического, индустриального и социального порядка, не говоря уже о свойственных ему экспансионистских замыслах, связанных скорее с определенным стремлением к «величию», чем к автаркической splendid isolement. В подобных условиях, естественно, возобладала активистская и динамичная ориентация, потребность в резком рывке вперёд, игре на опережение, что, в том числе, породило более чем сомнительный лозунг: «кто остановился, тот проиграл». Всё это стало естественным следствием его неограниченной вовлечённости в общий процесс мирового развития.