Другими словами, устоявшаяся структура меняет свой политический знак. И эта смена знака тем более опасна для государства, чем более массовая организация или государственный институт вооружены, насыщены оружием. Опасность становится чрезвычайной, если это армия или какие-то ее части.
Для борьбы с теми, кто открыто выступает против государства, участвуя в забастовках, демонстрациях, распространяет листовки, у фашистской власти есть эффективные средства — полицейский террор и концентрационные лагеря. Но против действующих скрытно полиция не располагает такой же эффективной системой. Она — лишь аппарат террора и, будучи таковой, не способна в точности отличить, кто ведет конспиративную деятельность, а кто предан государству, кто работает на государство, а кто — против него.
Необходимо иное оружие для защиты политической системы, а именно — слежка. В данном случае, однако, речь идет не о традиционной слежке, осуществляемой полицией с помощью агентов в штатском, которые следят за подозреваемыми, а массовой, всеохватывающей и всепроникающей тотальной слежке. Только она позволяет государству знать, что происходит повсюду в любой момент. Лишь такая универсальная слежка позволяет государству быстро и точно реагировать, раскрывать конспиративные структуры и ликвидировать заговоры.
Основные принципы тотальной слежки сформулированы Рудольфом Гессом:
«Каждый может быть осведомителем.
Каждый должен быть осведомителем.
— Нет такой тайны, какую нельзя было бы узнать.» (102—117).
На практике система тотальной слежки означает: дети шпионят за родителями и доносят в полицию, ученики следят за своими учителями, студенты — за профессорами, солдаты — за своими командирами, рядовые члены массовой организации — за своими руководителями и т. д.
Луис Карлио приводит типичный для обстановки в Германии того времени пример: «В мае 1939 года старый генерал, увешанный орденами, праздновал свой 75-летний юбилей в одном из городов на берегу Рейна. За семейный стол, где его окружали дети и внуки, он пригласил и нескольких своих товарищей по оружию. В конце вечера он поднял тост, который по старому офицерскому обычаю заканчивался словами: «О, повелитель войны». Так обращались к кайзеру.
На следующий день генерала вызвали в полицию, где ему был сделан выговор за то, что он несдержан на язык. Генералу напомнили: нет другого повелителя, кроме Гитлера. Через несколько дней генерал пригласил на ужин тех же гостей. В конце вечера он встал и заявил: «Несколько дней назад я принимал вас, и о моих словах стало известно в полиции. Среди вас есть предатель. Кто?» Все запротестовали. Генерал настаивал до тех пор, пока один из его внуков не встал и не сказал: «Это я донес». Генерал вышвырнул его из комнаты. На другой день генерала вызвали в полицию и осудили на шесть месяцев тюрьмы» (155—165).
Разумеется, слежка действует не только снизу вверх, не только подчиненные шпионят за своими начальниками. Обратное подразумевается само собой. Одна из самых важных задач руководителей — быть «бдительными», своевременно раскрывать «предателей» и «врагов» во вверенной им организации или учреждении. Обязательная функция любого начальства — постоянно следить за настроениями, слухами, политическими анекдотами, выявлять их распространителей. Такая бдительность — и служебная, и партийная обязанность руководителя в фашистском государстве.
«Осуществление контроля и надзора над германским народом, — говорится в материалах Нюрнбергского процесса, — являлось в такой же степени задачей политических руководителей, как и СД, и гестапо. Из всех политических руководителей блоклейтеры являлись наиболее необходимыми людьми для этой цели. Они вели картотеку, в которую вносился каждый домовладелец. Эта картотека служила источником для составления «политических характеристик», которые готовили сообща блоклейтер, целенлейтер и ортсгруппенлейтер» (89—564).
Семья, школа, университет, научное учреждение, административные институты, редакции, армия, массовые организации, спортивные клубы, партия, даже и сама полиция — все это в равной мере сферы слежки. Государство должно знать намерения и настроения каждого. Нет такой тайны, которая не представляла бы для него интерес, оно должно знать о каждом все. Это его максима.
При таком положении исчезает традиционная граница между осведомителями и теми, за кем следят. Каждый одновременно и осведомитель, и объект слежки. Формулой универсальной слежки становится положение: каждый шпионит за каждым.