Демократические режимы (речь идет об Англии, Франции, США. — Ж. Ж.) не в состоянии понять это, а тем более пытаться подражать нам или выдумать нечто подобное. У них нет силы, чтобы организовать массы и подчинить их единой воле» (28—28).
Объективно фашизм помог существенно расширить и уточнить наши представления о демократии. Мы уже поняли, что выманивание в отдельных буржуазных странах толп на улицы для того, чтобы они демонстрировали или «протестовали», несли факелы или с энтузиазмом маршировали, не означает никакой демократии, а является скрытым принуждением, совершаемым посредством механизмов тоталитарной системы; мы знаем, что даже ликвидация безработицы и гарантия какого-то элементарного прожиточного минимума тоже не демократия, если они осуществляются с целью подготовки к агрессивной войне; что демократия означает такую структуру общества, при которой отдельной личности гарантированы основные гражданские и политические свободы и, следовательно, индивидуум воспринимается как более высокая политическая ценность, чем государство и его институты.
В фашистском государстве не может быть демократии, потому что демократия и тоталитаризм органически враждебны друг другу и несовместимы в принципе. Сама структура фашистского государства не оставляет места для демократии, поскольку абсолютно подчиняет себе отдельную человеческую личность и лишает ее всяческой возможности самозащиты.
Для фашизма высшими политическими ценностями являются фашистская партия и государство, а все остальное второстепенно и обязано служить им. Отдельно взятая индивидуальность, личность отдельного гражданина принесены в жертву «фашистскому сообществу» и пользуются своим правом на существование только до тех пор, пока они ему служат или, по меньшей мере, пока они ему подчиняются.
Принимается как данное, что фашистская партия и государство, как «сообщества», наиболее полно отражают общие интересы граждан, сливаясь с ними. Следовательно, партия и государство отождествляются с понятиями народ, нация, родина и т.п. Отсюда вытекает, что между государством и отдельным гражданином не может быть противоречий, а если, вопреки такой «логике», нечто подобное все-таки проявится, то виноваты будут граждане и им придется нести все издержки по урегулированию этого противоречия.
Вообще, принципом тоталитаризма является полное подчинение индвидуума, частного «сообществу»; безраздельное господство «сообщества» над частным.
Противоположный смысл имеет традиционная демократия, какой бы ограниченной она ни была, какой бы ни была ее классовая природа: она ставит ударение на отдельном, индивидуальном. Для нее политической ценностью является отдельная личность и все иные ценности более общего порядка, например, государство, политические партии, массовые организации призваны служить личности, помогать ее становлению и сохранению, и прежде всего сохранению гражданских и политических свобод.
Возводя отдельную гражданскую личность в ранг высшей политической ценности, демократический принцип исходит из того, что развитие и расцвет общества (но не государства) зависят от степени развития индивидуальности его граждан. Развитым, многообразным и богатым может быть только общество, состоящее из свободных и всесторонне развитых личностей.
В качестве иллюстрации противоположностей между тоталитарным и демократическим принципами в государственном строительстве можно привести пример древних Афин и Спарты. Хотя Спарта и не была тоталитарным государством в смысле, придаваемом этому понятию XX веком, ее основной принцип был, по сути, тоталитарным. При ее военизированном строе отдельная личность была целиком подчинена государству и основным предназначением граждан считалось служение государству, воспитание в себе качеств стойких и закаленных воинов. Вся духовная жизнь, все мышление индивидуума было подчинено этой цели.
На этой основе Спарта достигла больших успехов в военном деле и стала в ряд наиболее мощных в военном отношении греческих государств. И все. В области культуры она не создала ничего.
В противоположность ей Афинская республика, другое большое государство Древней Греции, где процветала рабовладельческая демократия, создала все условия для развития отдельной индивидуальности в среде свободных граждан. Там, по словам Гегеля, «...гений свободно мог воплощать свои концепции и этот принцип создал великие художественные произведения изобразительного искусства и бессмертные произведения поэзии и истории» (126—389).