Наряду с этими постами, которые Фаланга держала в своих руках, она имела фактически неограниченное влияние и на все остальные министерства через фалангистов, занимающих там высокие посты, а также через вооруженных агентов и преданных себе людей в профсоюзах. Такое смешение функций не бросалось в глаза и происходило на каждом шагу — порой было трудно определить, где начинается власть правительства и где кончается власть Фаланги» (93—55).
(Именно поэтому в пятидесятые годы в Испании чаще всего можно было услышать фразу «Фаланга заправляет всем».)
Фашистское государство и партийная иерархия находились в таком тесном переплетении (используем это слово, хотя есть более точное — срастание), что каждый, кто потерял высокое положение в фашистской партии, неизбежно терял свое место и в правительстве, и наоборот. Серрано Суньер, например, потеряв посты министра внутренних дел и внешних сношений, «вынужден был утратить и положение активного лидера Фаланги» (141—55). Когда Хосе Луис Арезе (партийный лидер на протяжении долгих лет) лишился поста министра благоустройства городов, он тут же потерял свое положение и в Фаланге.
Подобная ситуация с точки зрения «тесных связей партии с государством» (выражение Гитлера) вполне логична. Если министр изгнан из кабинета, но сохраняет руководящее положение в фашистской партии, он может, будучи «обиженным», в определенный момент повернуть партию против правительства или по меньшей мере стать центром, вокруг которого объединятся оппозиционно настроенные ее члены. А это противоречит одному из фундаментальных принципов тоталитарного государства, без которого оно не могло бы существовать: полного единства фашистской партии и государства. Поэтому деятель, освобожденный с поста в правительственном кабинете неизбежно лишается и своего высокого положения в партии.
Всеобъемлющий контроль национал-социалистской партии над государственными органами, узаконенный самим государством, это одна из особо важных форм срастания государственного аппарата с партийным. Он выражался не только в том, что назначение на административные должности не могло осуществляться без одобрения соответствующей партийной инстанции и что партийные лидеры занимали одновременно и государственные должности, но и в том, что распространялся на законодательную деятельность государства. Ни один закон, ни один декрет в третьем рейхе не мог быть принят без предварительного согласования с руководством нацистской партии.
Разумеется, все законы принимаются рейхстагом, но сводятся к простой формальности, поскольку нацисты располагают в нем абсолютным большинством. Рейхстаг единодушен, как партийный съезд: все утверждается с возгласом «Хайль Гитлер!». Важнее другое, а именно то, что до того как законы поступят на рассмотрение в рейхстаг, они должны быть одобрены партийной канцелярией НСДАП.
27 июля 1934 года Гитлер подписывает декрет, согласно которому его заместитель Гесс получает право контролировать всю законодательную деятельность в империи и принимать участие во всех государственных делах. В декрете говорится: «Настоящим я предоставляю заместителю фюрера — рейхсминистру Гессу право принимать участие в разрешении вопросов, связанных с подготовкой проектов законов во всех административных инстанциях империи. Все законодательные материалы должны препровождаться ему, после того как они будут подготовлены соответствующими имперскими министрами. Это должно делаться также в тех случаях, когда над данным проектом работает только один подготавливающий его министр. Имперскому министру Гессу должна быть предоставлена возможность рассматривать проекты, предложенные экспертами.
Устанавливаемый порядок относится также к декретам и законам. Заместителю фюрера как рейхсминистру предоставляется также право посылать в министерства в качестве своих представителей соответствующих экспертов из своего штата.
Такие эксперты уполномочиваются представлять его перед имперскими министрами» (89—71 и 72).
В свою очередь, Гесс рассылает в самые важные инстанции распоряжение, в котором разъясняет, кого он представляет и в качестве кого контролирует законодательную деятельность империи. «Согласно декрету фюрера от 27 июля 1934 г. я получил право принимать участие в законодательной деятельности империи как в области издания законов, так и в части декретов и директив...