Государственное руководство — контроль над объединениями, синдикатами и корпорациями, осуществляется на основе Закона о синдикатах от 3 апреля 1926 года. Согласно ему «законным для каждой категории работодателей, рабочих, артистов или профессионалов может быть только одно объединение» (112—133). Только одно, ибо многообразие затрудняет контроль со стороны государства и, кроме того, противоречит его главной цели — унификации общества.
Другой пункт того же закона гласит, что не признанные государством объединения существовать не могут, так как они будут антигосударственными в соответствии с принципом: «Кто не с нами, тот против нас».
Для объединений, признанных государством, закон предусматривает ряд ограничений, делающих их абсолютно зависимыми от государства. Вот некоторые из этих ограничений: 1. Объединения не могут поддерживать связи с международными организациями без разрешения государственных органов: «Ни в коем случае не могут быть признаны объединения, без позволения правительства имеющие какие бы то ни было связи подчинения или зависимости по отношению к объединениям международного характера» (112—133). 2. «Назначение или выбор представителей или секретарей провинциальных окружных и муниципальных объединений незаконны, если не утверждены приказом соответствущего министра и не согласованы с министром внутренних дел. Это решение может быть отменено в любое время» (112—133). 3. Статья 8 Закона о синдикатах закрепляет подчиненное положение руководящих органов объединений и синдикатов по отношению к государственной администрации: «Муниципальные, окружные и провинциальные объединения подчинены надзору префекта и попечительству административного совета провинции, которые осуществляют это свое право согласно методам и нормам, установленным правилами. Областные, межобластные и общенациональные объединения подлежат надзору и попечительству соответствующего министра. Компетентный министр в согласии с министром внутренних дел может упразднять руководство в объединениях и предоставлять все права председателю и секретарю, но не более чем на один год» (112—133). 4. Статья 18 Закона о синдикатах запрещает забастовки, при этом: «...если виновников нарушений, предусмотренных в предыдущих пунктах, большое количество, главари и организаторы наказываются тюремным заключением сроком не менее одного года и не более двух лет, независимо от штрафа, установленного в предыдущем пункте» (112—138). Согласно фашистской юриспруденции «забастовка — это нарушение закона, чего основы правового государства не допускают» (112—143), и поэтому, по словам Муссолини, забастовки следует «сдать в архив истории» (112—144).
Государство имеет полную власть над синдикатами и корпоративной системой. Это подтверждается и тем фактом, что Национальный совет корпораций, который с 20 марта 1930 года становится конституционным государственным органом, возглавляется главой правительства. Как глава партии он является и руководителем верховного органа корпораций.
Итальянский фашизм — классический пример захвата партией государственной власти и подчинения ей всего общества. «Вертикальные синдикаты» Испанской Фаланги — лишь копия фашистской корпоративной системы Италии. Разница только в том, что если в Италии синдикаты связаны с государством непосредственно, а с партией — опосредованно, то в Испании «Вертикальные синдикаты» находятся под прямым контролем Фаланги. Разумеется, и там система официальных профсоюзов имеет соответствующее «правовое» обоснование, так же как и фашистская партия (в Италии) имеет в своем аппарате отдел «Корпорации». Но то, что Фаланга вынуждена бороться за господство в государстве с другими силами — с военной кастой и католической церковью, — заставляет ее держать непосредственно около себя «Вертикальные синдикаты» как свое орудие, опору в массах.