Оно действует не как утверждающее жизнь, а как разрушающее жизнь. Поэтому так называемая «индивидуальная свобода» не дана человеку, как легкомысленно утверждают ее апостолы, самой природой, считая, что это само собой разумеется. Природой человеку дано сознание общности, в которой он родился» (36—70).
«...Индивидуальная свобода есть свобода «от чего», это разнузданность и произвол, которые ведут к анархии. (Индивидуальная свобода = разнузданности и произволу = анархии! Исключительно характерно для фашистского мышления! — Ж.Ж.) Творческая свобода есть свобода «для чего», это — свобода личности, свобода творящего на благо общества человека. Только она является подлинной свободой и заслуживает это имя. Национал-социалистская революция в мышлении смогла ясно внедрить в наше сознание чистое понятие свободы и воплотить его в живую действительность» (36—70 и 71).
«...То, что индивидуализм называет свободой, чего какой-нибудь либерал желает, хотя и негласно, но все же искренне, не есть свобода, а есть безответственность.
То, что они называют личностью, не личность, как я уже доказал. То, что они называют свободой, не свобода. Подлинная свобода — только творческая свобода.
Если они захотят творчески и положительно сотрудничать в сегодняшней жизни с нацией, они будут обладать этой свободой, и им не придется ее призывать. Если они должны будут только творить, производить и работать, они будут чувствовать себя такими же свободными и счастливыми, как и мы, национал-социалисты, ибо мы, работая на благо нации, поступаем и действуем в соответствии с нашей собственной сущностью, с нашим собственным родом и присущим нам с давнего времени убеждением.
У нас не нужно требовать свободы для творчества в национал-социалистском смысле, ибо она — налицо» (36—74).
Но если кто-то не хочет творить для национал-социализма, т.е. для фашистского государства и партии, если кто-то хочет свободы от государства и фашистской партии, может ли он быть свободным?
На этот вопрос Отто Дитрих дает ясный и категорический ответ: «Если, несмотря на это, где-то слышится призыв к свободе, он может исходить только от людей, которые хотят действовать в соответствии с сутью, никак не согласующейся с нашей национальной общностью, даже противостоящей ей... Такой свободы, свободы вредителей и мелкотравчатых людишек, мы не хотим предоставлять. Мы даем только подлинную свободу, полезную общности, творческую свободу» (36—74).
Как видно из приведенных цитат, те, кто не хочет сотрудничать с национал-социалистским государством, не только не могут рассчитывать на свободу творчества, но их сразу причисляют к категории «вредителей и мелкотравчатых», подлежащих преследованию.
Итальянский фашизм трактует проблему «личность—общество» аналогичным способом. В первой главе «Хартии труда» говорится: «Итальянская нация — единый организм, чьи цели, существование и средства превосходят по силе и прочности цель, существование и средства отдельного индивидуума или отдельного союза» (36—36). Один из теоретиков фашизма Гвидо Бартольто в своем сочинении «Фашизм и нация» еще более четко формулирует универсалистский принцип, считая его основным и противопоставляя его индивидуализму: «Для нас разница состоит в том, что при индивидуализме индивидуум господствует над целым, а при универсализме целое господствует над индивидуумом. Между ними, однако, стоит корпоративизм, при котором индивидуум и целое существуют в гармонии» (36—37).
Разница между национал-социализмом и фашизмом только в том, что фашизм (Италия) пытается все же создать какую-то гармонию между общностью и индивидуумом с помощью корпорации, хотя в тоталитарном государстве подобное абсолютно невозможно. Государство не может терпеть никакого отличия, никакой индивидуальности, даже если речь идет об индивидуальности корпорации. Последнюю тут же распустят как антинародную.
Главное в другом: в вопросе, государство ли должно служить индивидууму или индивидуум — государству, национал-социализм и фашизм единодушны; они поддерживают полное и безусловное подчинение индивидуума государству и из этого извлекают его «свободу» работать на государство. Еще в 1933 году национал-социалист Готфрид Буэн в статье «Новое государство и интеллектуалы» очень точно формулирует основной принцип тоталитаризма: «Духовная свобода? Ответ: для государства!» (178—71).