Что касается фанатизации толпы, в чем Гитлер видит важный элемент своего искусства влиять на массу, она также результат в большей степени тоталитарной системы, нежели ораторского дарования фюрера. Невозможно весь народ превратить в фанатиков, не создав предварительно такую систему. Она располагает аппаратом пропаганды, который систематически направляет, или, точнее, натравливает массовое сознание на определенный объект, преподнося вещи только под одним углом зрения, отрицая и игнорируя полностью противоположное мнение. Тот факт, что ни одному политическому вождю не удавалось фанатизировать народ в условиях либеральной демократии, убедительно доказывает, что без монополизации пропаганды невозможно торжество демагогов типа Гитлера, ибо оппозиционные партии и пресса разоблачили бы и высмеяли их немедленно. Да и сам Гитлер смог превратить в фанатиков народ, превратить его в огромную массу варваров лишь после того, как пришел к власти и создал свою государственную машину.
Превращение немецкого народа в толпу, его политическое развращение имеет и оборотную сторону: развратители сами оказались развращенными. И это важный показатель порочности принципов, на которых зиждется система.
Когда фанатичные толпы величают своего вождя, он сам начинает верить в то, что приписывает ему обезумевшая масса. Сверхъестественный образ, созданный истеричной толпой, начинает овладевать им самим. Он старается слиться с ним, чтобы удовлетворить толпу. И в конце концов он начинает верить в этот миф точно так же, как верит в него толпа. Он становится столь же слепым и фанатичным, как и его поклонники.
Задолго до того, как Гитлер заявил, что он послан провидением, чтобы стать фюрером немецкого народа, его уже объявили посланником Бога. Еще в 1933 году, когда Гитлер только что пришел к власти, фон Папен провозгласил: «Милосердный Господь благословил Германию, дав ей в очень тяжелые времена руководителя, который, уверенно полагаясь на свой инстинкт государственного деятеля, проведет ее через трудности и опасности к светлому и счастливому будущему» (88—397).
Поэты также превозносили его как посланца судьбы, которому суждено вывести Германию из исторических несчастий и повести ее к светлому будущему. Нацистская партия и Гитлер поощряли эти безмерные славословия, так как видели в них средство объединения народа, создания нерушимого морально-политического единства. В результате не только партия и народ, но и сам Гитлер уверовал в эту «истину».
Интересными покажутся мысли Гитлера, пересказанные Ялмаром Шахтом на одном из судебных заседаний в Нюрнберге. «Я предполагаю, — сказал Шахт, — что вначале можно говорить разве что о дурных наклонностях Гитлера; он без сомнения думал, что желает добра, но мало-помалу стал жертвой поклонения, которое внушал толпе, ибо тот, кто начинает развращать толпу, сам оказывается развращенным ею.
Подобные взаимоотношения между вождем и его подчиненными приводят к тому, что вождь начинает подчиняться инстинктам толпы, — то, чего должны стремиться избегать все политические руководители» (90—164).
3. Культ других государственных и партийных фашистских руководителей
Пирамидально-иерархическая структура фашистского государства закономерно порождает культ личности любого руководителя, так как он практически несменяем, неконтролируем снизу, его власть над подчиненными неограниченна. Вопрос только в масштабах культа, которые прямо зависят от размеров власти, сосредоточенной в руках руководящего лица.
Чем больше и неограниченней власть, тем сильнее соответствующий культ. Следовательно, культ не более чем фальшивый авторитет, созданный тиранической силой власти вокруг определенного лица, однако в него начинают верить как окружающие, так и сам его носитель. Поэтому навязанный системой авторитет существует, пока неограниченная тираническая власть сосредоточена в руках этого лица; если падет эта власть или данное лицо ее лишится, бесследно исчезает и его авторитет.