Черчилль описал ситуацию так:
«Если бы, например, по получении русского предложения Чемберлен ответил: „Хорошо. Давайте втроем объединимся и сломаем Гитлеру шею“ или что-нибудь в этом роде, парламент бы его одобрил, Сталин бы понял, и история могла бы пойти по иному пути. Во всяком случае, по худшему пути она пойти не могла».
4 мая того же года Черчилль, который был и оставался антикоммунистом и никогда в жизни от своего антикоммунизма не отрекался, выступал как ярый сторонник скорейшего принятия советских предложений:
«Самое главное — нельзя терять времени. Прошло уже десять или двенадцать дней с тех пор, как было сделано русское предложение. Английский народ, который, пожертвовав достойным, глубоко укоренившимся обычаем, принял теперь принцип воинской повинности, имеет право совместно с Французской Республикой призвать Польшу не ставить препятствий на пути к достижению общей цели. Нужно не только согласиться на полное сотрудничество России, но и включить в союз три Прибалтийских государства — Литву, Латвию и Эстонию. Этим трем государствам с воинственными народами, которые располагают совместно армиями, насчитывающими, вероятно, двадцать дивизий мужественных солдат, абсолютно необходима дружественная Россия, которая дала бы им оружие и оказала другую помощь.
Нет никакой возможности удержать Восточный фронт против нацистской агрессии без активного содействия России. Россия глубоко заинтересована в том, чтобы помешать замыслам Гитлера в Восточной Европе. Пока еще может существовать возможность сплотить все государства и народы от Балтики до Черного моря в единый прочный фронт против нового преступления или вторжения. Если подобный фронт был бы создан со всей искренностью при помощи решительных и действенных военных соглашений, то, в сочетании с мощью западных держав, он мог бы противопоставить Гитлеру, Герингу, Гиммлеру, Риббентропу, Геббельсу и компании такие силы, которым германский народ не захочет бросить вызов».
Как видим, Черчилль полагал и, очевидно, имел к этому достаточные основания, что союз Франции, Великобритании и СССР способен был и в 1939 году сдержать гитлеровскую агрессию. При существенном условии: если удастся убедить Польшу и прибалтийские государства «не ставить препятствий на пути к достижению общей цели».
Между тем со стороны Англии и Франции «длилось молчание». Германия же, напротив, всеми доступными способами активизировала свою политику в СССР.
3 мая в Москве случилось событие, которому европейские дипломаты придавали важное значение. В официальном коммюнике говорилось, что «Литвинов освобожден от обязанностей народного комиссара по иностранным делам по его собственной просьбе и что его обязанности будет выполнять премьер Молотов».
Это означало, если называть вещи своими именами, что от попыток добиться соглашения с западными державами для остановки агрессора СССР переходит к более прагматичной политике. Сталин и новый нарком Молотов как бы сказали: мы не отказываемся от переговоров, но, видя их слабую перспективу, начинаем рассматривать и вариант «каждый сам за себя».
«Мюнхен и многое другое убедили Советское правительство, что ни Англия, ни Франция не станут сражаться, пока на них не нападут, и что даже в таком случае от них будет мало проку. Надвигавшаяся буря была готова вот-вот разразиться. Россия должна была позаботиться о себе», — сформулировал Черчилль.
Вокруг переговоров в Москве в послевоенные годы, а особенно в период ревизионизма последних 20 лет, было наворочено столько домыслов и толкований, что мы воздержимся от любых оценок и только процитируем человека, в чьей компетентности не приходится сомневаться. Не приходится также сомневаться в том, что сэр Уинстон явно не был ангажирован советской пропагандой:
«8 мая английское правительство наконец ответило на советскую ноту от 17 апреля. Хотя текст английского документа не был обнародован, ТАСС опубликовало 9 мая заявление, в котором излагались основные пункты английских предложений. 10 мая официальный орган газета „Известия“ напечатала коммюнике, где говорилось, что изложение агентством Рейтер английских предложений, а именно, что „Советское правительство должно дать отдельные гарантии всем соседним государствам и что Великобритания обязуется прийти на помощь СССР, если последний будет вовлечен в войну в результате своих гарантий“, не соответствует действительности. Советское правительство, говорилось в коммюнике, получило английские контрпредложения 8 мая, но в них не упоминалось об обязательстве Советского Союза дать отдельные гарантии каждому из соседних с ним государств. Однако в них действительно говорилось, что СССР будет обязан прийти немедленно на помощь Великобритании и Франции в случае, если они будут вовлечены в войну в связи со своими гарантиями, данными Польше и Румынии. Однако не упоминалось ни словом о какой-либо их помощи Советскому Союзу, если бы он оказался вовлеченным в войну вследствие своих обязательств в отношении какого-либо из государств Восточной Европы».