Мифы, с помощью которых сейчас стараются «переформатировать» сознание народов, живучи только потому, что постоянно и назойливо повторяются. Значит, рассказывая правду, тоже не нужно бояться повторяться. Правду нужно повторять до тех пор, пока не дойдет до каждого.
Глава 2. Миф о свободе
Миф о свободе начал создаваться во время «перестройки», с провозглашением в 1991 году независимости России, Украины и т.д. народу было объявлено, что теперь он свободен.
Не сразу народ понял, что свобода какая-то не такая. Народ начал задумываться, и тут появились, конечно, борцы с несвободой. Не объясняя, почему же независимость не дала ожидаемой и обещанной свободы, они нашли виноватых. И оказалось, что мы опять живем при авторитаризме или даже тоталитаризме. Имя ему — кучмизм.
Уровень свобод в обществе остался минимальным и даже по многим параметрам понизился по сравнению с последними годами СССР (1986–1990). Свобода, обещанная в 1991 году, так и не наступила. Что же делает лживый политик, когда не сбываются его обещания? Правильно — дает новые. И нам стали обещать, что вот уж теперь-то, стоит выйти на Майдан и сбросить оковы кучмизма, свобода обязательно настанет. Верьте нам, пожалуйста.
Многие верят до сих пор. Многие даже самые последовательные противники «оранжевой революции» признают, что по крайней мере одно благо она украинскому народу таки принесла. Это благо — свобода.
Понятно, почему такое видение мира пропагандируют сами «оранжевые», но что заставляет их противников соглашаться с этой вредной и неверной трактовкой, основанной на ряде подмененных понятий? А главное, почему в миф до сих пор верит народ? Неужто только потому, что не отрывается от телевизора?
Майдан — не ключ к свободе, а ее результат
На самом деле правда в том, что не «оранжевая» революция предоставила украинскому обществу свободу, — наоборот, она сама стала результатом наличия в обществе необходимого уровня свобод. Без достижения такого минимально достаточного уровня никакая «бархатная» (то есть бескровная) революция невозможна. Тому существует неисчислимое количество теоретических доказательств, однако гораздо убедительнее практические: в Ираке такая революция была невозможна, потому Штатам пришлось дважды (!) начинать войну; а современная война, даже ограниченными силами и средствами, обходится во много раз дороже «цветного» переворота.
Столь же невозможны, на данном этапе, «бархатные революции» в Иране или Северной Корее. Сербию, прежде чем революционизировать, пришлось немало бомбить и долго морить экономическими санкциями. Если называть вещи своими именами, Евросоюз использовал обычный шантаж: сербам недвусмысленно через европейские СМИ было сообщено, что если они проголосуют за Милошевича, к ним и далее будут применять санкции, а если за Куштуницу — санкции отменят.
Особое положение занимает Беларусь. То, что попытка «джинсовой революции» все же произошла, свидетельствует о достижении страной необходимого уровня свобод, иными словами, режиссеры решили, что уже можно попробовать. То, что у них ничего не вышло, свидетельствует о все еще сохраняющейся силе и подлинной, а не бутафорской независимости Беларуси.
Действительно, на вопрос, что такое свобода, никто ведь не ответит: «Свобода — это такое состояние государства, при котором в нем созданы все условия для питаемых из-за границы различных негосударственных организаций, присвоивших себе право вмешиваться в политику, экономику и жизнь общества в целом». Но именно такое понимание свободы внедряется в умы людей на постсоветском пространстве.
Справедливости ради отметим: внедряется чем дальше, тем с меньшим успехом. Грантоеды по традиции зовут себя правозащитниками, но в обществе все больше людей именуют их кривозащитниками. Такова плата за лицемерие.
Если вы станете учить своего ребенка честности, но при этом брать деньги у кого попало, то он вырастет не честным, а уверенным в том, что деньги не пахнут.
Причем такое понимание свободы предназначается исключительно на экспорт, «для продажи вне США». В Штатах запрещена деятельность любых — хоть общественных, хоть частных организаций, финансируемых из-за рубежа, если существует малейшая вероятность их вмешательства в политическое устройство страны. Но когда Россия захотела не запретить даже, а только несколько ограничить деятельность аналогичных организаций на своей территории, на нее обрушился шквал словоблудия на тему о нарушении свобод и управляемой демократии. Причем громче всех кричат как раз те организации, которые в США были бы моментально запрещены — не за подрывную, антигосударственную деятельность и прочие идеологические измышления, а просто потому, что вмешиваются в дела граждан Соединенных Штатов, получая за это деньги граждан иностранных государств.