Понятно, что переименование произведено с единственной целью — чтоб было не похоже на русское название. Но кому, спрашивается, нужна такая «обломно-фугасная» украинизация? Вряд ли самим военнослужащим, которые тужатся «на камеру» говорить по-украински, а в результате до боли напоминают несравненного Ланового в роли поручика Шервинского: «Я думаю… дума́ю… думаваю…» И не зрителям, у которых «думавающий» офицер не может вызвать ничего, кроме жалости.
Гетман Скоропадский, в изображении писателя Булгакова, был достаточно умен — махнул рукой и велел поручику: «Говорите уж лучше по-русски!» По крайней мере, поручик стал внятен. Но «оранжевым» украинским урядникам важна не внятность, а евроатлантические принципы.
В сегодняшней украинской армии богатые не служат. Это бесспорный факт, впервые сообщенный автору этих строк харьковскими правозащитниками в начале 90-х годов, когда и богатых «по большому» еще не было. Не служат также дети городской интеллигенции и современной «сервисной прослойки». Престиж «конституційного обов’язку» упал ниже плинтуса.
Но немалое число современных украинских призывников хотят служить и идут на службу добровольно. Парадокс? Никак нет.
Сегодня в подавляющем большинстве украинских сел и малых городов для молодого человека нет никаких перспектив, кроме весьма вероятной перспективы умереть молодым — спиться или быть убитым в бессмысленной драке. Работы нет, точнее, работу еще можно найти, а вот заработок — увы.
Выход — переехать в большой город и, скажем, поступить в вуз. Дети богатых, интеллигенции и «прослойки» так и делают. Это позволяет избавиться от службы в армии и открывает некоторые перспективы.
Но если у парней из села (и их родителей) нет стабильного заработка, то, следовательно, нет и денег ни для поступления на контракт, ни на взятку, чтобы поступить на «бесплатное» обучение. Говорят, что в некоторых украинских вузах еще сохраняется способ поступления по старинке — хорошо сдать экзамены и никому не платить за поступление. Не знаю, может, где-то подобное и встречается, но за последние годы о таком экстриме слышать не приходилось.
И хлопцы без денег рвутся в армию, потому что армия предоставляет им единственную возможность вырваться из круга жизни, больше похожей на подготовку к смерти. Руководимые немного наивным желанием после армии «поступить в охрану». То есть, в широком смысле, найти в городе хоть какую-то работу. После отмены призыва и перехода на контрактную систему комплектования вооруженных сил именно такие молодые люди и будут составлять основной контингент «контрабасов».
Конечно, такая перспектива, по сравнению с возможностями в родном селе, все же предпочтительнее. Но трудно себе даже представить, что когда-нибудь, при любых талантах, при любом уровне активности такой парень сумеет подняться до уровня сегодняшней так называемой украинской элиты.
Разделение по уровню доходов провоцирует, таким образом, разделение украинского народа практически на два разных народа, если не сказать, две разных расы — тех, чьи дети никогда не будут командовать, и тех, чьи дети никогда не будут служить. Нарушается один из фундаментальных принципов функционирования любых, не только армейских, социальных структур, сформулированный еще Макиавелли: «Тот, кто хочет командовать, должен научиться подчиняться».
Конечно, все это вполне соответствует любой из теорий элит, которые, здорово перепутавшись между собой, вывалились сегодня перед нами, как спагетти на тарелку. И это соответствует теории социал-дарвинизма, которая более или менее явно присутствует в любой из нынешних либеральных доктрин. Но такой постмодернистский апартеид противен при любых оправданиях.
И как-то не особо утешает, что и в «цитадели демократии» — Соединенных Штатах ситуация точно такая же, с одним маленьким нюансом — там большую часть «профессиональной армии» составляют афроамериканцы и «граждане латиноамериканской национальности».
Мы продолжаем отмечать 23 февраля, хотя нет уже Советской Армии, но осталась история. 22 февраля 1918 года, после начала наступления германской армии на Питер, было опубликовано воззвание Совнаркома «Социалистическое отечество в опасности!», а на следующий день в армию вступили первые добровольцы. Отметим, что у Советского государства тогда еще не было организационных структур для проведения мобилизации, и потому речь может идти именно о добровольцах, или, в иной терминологии, распропагандированных рабочих и матросах.