Но почему бы не реформировать уже имевшуюся у нас систему участковых терапевтов? Это ведь всегда так у нас и было: приходит по вызову участковый врач и, если обнаруживает нечто посложнее ОРЗ — направляет к специалисту. Почему мы просто не можем поддерживать эту систему в нормальном состоянии?
Думается, ответ тут простой: потому же, почему мы не можем и всю медицину поддерживать в прежнем состоянии. Потому что у державы нема коштив.
Ницше говорил: чтобы был построен новый храм, нужно, чтобы был разрушен старый храм. Потому и мы должны не только смотреть, что у нас появится (страховая медицина и семейные врачи), но и что у нас исчезнет — остатки прежней государственной медицины. Или сегодня, когда государство наше стремится так активно избавиться от надоевших социальных обуз, правильнее говорить не «государственной», а «общественной» медицины?
И тут мы подходим к ответу на главный вопрос: каким именно реальным содержанием наполнено понятие «украинская страховая медицина»?
Вот, например, киевский министерский чиновник рассуждает на общенациональном телеканале о том, что у нас на Украине, оказывается, СЛИШКОМ МНОГО, по сравнению с «цивилизованными странами», тратят денег на лечение в стационаре. Не знаешь, верить ли ушам. У нас тратят на больницы больше, чем в США? В Германии? В Италии?
Нет, конечно. Оказывается, чиновник имел в виду совсем другое. Он взял бюджеты здравоохранения у нас и у «цивилизованных» и посчитал доли, которые там и тут тратятся на профилактику — и на стационар. И часть бюджета В ПРОЦЕНТАХ, которая тратится на стационары, у нас получилась больше, чем у них.
Неужели господам в киевских министерствах уже не интересно, что в наших столь обильных процентами стационарах ничего уже фактически не осталось, кроме врачей да остатков советского еще оборудования? А все — лекарства, еда, простыни даже — на средства больного?
Вот за счет этих столь изобильных заведений предлагается расширять профилактику здорового образа жизни и «семейную медицину»?
Дальше чиновник говорит о том, что у нас сегодня (опять-таки в отличие от «цивилизованных») вся медицина «работает не на здорового человека, а на больного». Дескать, приходит пациент, и врач ЗАИНТЕРЕСОВАН в том, чтобы найти у него какую-то болезнь и «пустить по кругу».
Но ведь человек идет к врачу по определению только тогда, когда у него что-то болит. А если ничего не болит, он сидит дома. Или работает. И долг врача — определить, что болит, и сделать, чтобы болеть перестало. Так что странного, что врач, когда болит, «находит» болезнь? Лучше, чтобы «не находил»?
Я пытаюсь понять министерскую логику. Конечно, когда «пускают по кругу» — это плохо. Значит, хорошо — когда наоборот? То есть приходит человек к врачу, а тот ему: уходи, ты здоров? Так? Нет, конечно, не так. Вначале «семейный врач» поинтересуется, есть ли у пациента страховка и на какую сумму он может рассчитывать. А дальнейший разговор уже будет зависеть от…
Таким образом, мы приходим к пониманию того, что же именно предлагается под вывеской «страховая медицина». Под шум нововведений государство (конечно, не абстрактное государство, а чиновники) пытается освободиться от одной из последних «совковых обуз» — обязанности общества обеспечивать гражданам пристойных уровень здравоохранения.
Пройдет еще немного времени, семейно-страховая медицина таки будет внедрена, в этом я почти не сомневаюсь, плохие прогнозы в наше время сбываются куда чаще хороших. И тогда спасение любого неплатежеспособного больного будет исключительно делом рук самого больного. Еще проще: больным, имеющим право претендовать на лечение, будет признаваться только платежеспособный больной.
Сравнение вводимых «семейных врачей» с прошлыми земскими врачами, конечно, красиво как рекламный трюк, но — не более чем. Моя сестра, живущая в Ганновере, которая лечилась тут и продолжает лечиться там, говорит: тут (в Германии) лучше оборудование, но у наших лучше мозги. Иными словами, наши врачи, какими она помнит их с девяностых годов, как специалисты лучше немецких. А сейчас уровень образования выпускников медицинских вузов (как и вузов вообще) становится, мягко говоря, год от году не лучше. И вот я думаю, через сколько лет сестра мне скажет: у наших и мозги, и оборудование — уже хуже. А я ей отвечу: что ты, какое оборудование? Давно ты тут не была. У наших теперь всего оборудования — клистир да слуховая трубка. Как когда-то у земских врачей…