Будет очень много разочарований, если мы опять выполним все рекомендации «цивилизованных» только для того, чтобы в конце концов убедиться: форма оплаты (страховка, контракт, перечисление, наличные из рук в руки, в конвертах, в мешках) имеет исчезающе малое значение. Определяющее значение имеет только величина суммы, которую общество тратит на медицину.
И неудивительно, что чиновники на голубом глазу нас уверяют, будто, изменив организационные формы, мы сделаем нищую медицину богатой. Удивительно, что мы этому верим.
С анекдота начали, анекдотом и закончим.
Прибегает пациент к врачу:
— Доктор, скорее спасите, помираю, никаких денег не пожалею!..
— Не понял, сколько-сколько?
— Да мы потом о гонораре, помогите, болит!
— Э, нет, дорогуша, знаю я эти «потом»! Потом, потом… А потом лежат себе в гробу и делают вид, что вас не узнают…
Глава 19. Грабеж будет продолжаться вечно
Зимой 1929/30 года Владимир Маяковский написал:
Прав был поэт: понятия хотя и не канули в Лету совсем, но были сведены к минимуму, сохранились только «остатки». А теперь они «выплыли».
Что будет представлять собой Украина через двадцать—тридцать лет — хворые люди на больной земле? Но чьей земле?
Сегодня так: чем большим патриотом Украины себя политик называет, тем громче он требует продажи украинской земли всем и каждому и кому попало. Проблема, конечно, не в том, как боятся некоторые, что «нашу землю скупят иностранцы». Это был бы, наверное, еще не худший вариант.
Проблема в том, что скупят «внутренние иностранцы», называемые компрадорами. Точно такие же люди, какие скупили в 1990-х заводы. И сделают с землей то же, что с заводами. Трубы мелиоративных систем вывезут на металлолом за рубеж. А хваленые украинские черноземы — гордость каждого патриота — доведут до состояния солончаков. А сами отправятся в Лондон или на средиземноморские курорты. Так устроен глобализируемый мир.
«Собственность на землю, подобно собственности на рабов, по самому существу своему отличается от собственности на предметы, созданные трудом.
Отнимите у человека или у народа деньги, товары, скот, и ваш грабеж окончится вместе с вашим уходом. Течение времени, конечно, не сделает вашего преступления делом хорошим, но оно уничтожит его последствия. Оно быстро уходит в даль прошлого вместе с людьми, которые участвовали в нем.
Но отнимите у народа землю, и ваш грабеж будет продолжаться вечно. Он будет новым грабежом для каждого нового ряда сменяющихся поколений, для каждого нового года, для каждого нового дня».
Эти слова принадлежат Генри Джорджу, американскому экономисту XIX века, ярому стороннику единого налога на землю. Отечественные сторонники свободной продажи земли в поисках аргументов для подкрепления своей позиции не заходят так далеко. Если же их удалось бы повернуть лицом к истории мировой культуры, то они, конечно, и тут бы вывернулись. Сказали бы, например, что «Генри Джордж устарел».
Действительно, тогдашние люди имели примитивное представление о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Хорошим они просто называли состояние, при котором общество богатеет. Разве современны подобное упрощенчество и примитивизм?
Сегодня «хорошо» — это когда по учебнику экономики и в соответствии с рекомендациями МВФ. Сегодняшняя экономическая политика Украины — продать как можно больше нужного, чтобы купить как можно больше ненужного.
Продаются крупнейшие прибыльные предприятия, приносящие государству (то есть обществу, напрямую в бюджет) большую ежегодную прибыль. Взамен через повышение социальных выплат покупается признательность населения. Ладно, если б так, но население ведь тоже ушлое — одной рукой социалку берет, другой против «благодетелей» голосует.
Покупается также «признательность» Европы — скажем, через отмену виз для европейцев. Что мы с этого имеем, кроме такого вкусного общечеловеческого «спасиба»? А наш МИД, как «вдруг» выяснилось, тоже очень и очень хочет кушать. Прежде существенную часть поступлений на прокорм дипломатов составляли как раз деньги, полученные за выдачу виз. А мы удивляемся, куда так быстро разошлись миллиарды от продажи «Криворожстали»? Конечно, по таким «крысиным тропкам» может сбежать максимум несколько десятков миллионов, — но ведь за последние пару лет протоптано сотни таких тропок.