- Оливия, я же не прошу тебя остаться здесь, или не участвовать. - Он сжал ее руку. - Я лишь прошу, чтобы ты не совершала ничего подобного тому, что произошло месяц назад, когда ты прикрывала Берта.
Оливия прижалась к его руке щекой.
- Габриель, я ничего не буду обещать тебе. Я не знаю, чем закончится все это. Но ты сам убеждал меня, что если бы у нас не было шансов, никто не предложил бы нам участвовать в этом, не так ли?
Габриель зарычал, притягивая Оливию к себе, сжимая в объятьях.
- Я помню, что чувствовал, соколенок, и мой бедный разум не выдержит еще одного такого испытания. - Пророкотал он ей в волосы.
- Я могу сказать тебе тоже, Габриель. Но это же не остановит тебя и не заставит отказаться от участия в бою, не так ли? - Оливия уткнулась в грудь любимого, стараясь оставаться сильной. Но сил уже не было.
Девушка устала. Последние недели истощили ее. Дни были наполнены изнуряющими советами и подготовкой, события сменяли друг друга с головокружительной скоростью. Оливия не понимала, когда Габриель успевает планировать все и, тем более, воплощать в жизнь свои планы, хоть теперь она везде была рядом с ним. За прошедшее время они захватили еще три клана, которые были значительно больше первого. И, несмотря на то, что элемент неожиданности уже утратил свою актуальность, им это удалось с небольшими потерями.
Имея возможность наблюдать котов в бою, Оливия понимала, почему остальные кланы так боялись когда-то. Для рысей не существовало понятия поражения или отступление. Им было не важно, сколько своих жизней необходимо заплатить за победу, коты платили сполна. Это было устрашающее, жуткое, но, одновременно с тем, завораживающее своей чудовищностью зрелище, ибо рыси не знали пощады к тем, кто вздумал оказать сопротивление. Оливия поражалась, отчего же тогда, так долго они пребывали в забытьи? Неужели все, что было им необходимо - лидер, даровавший веру в успех?
Многое изменилось в этом мире всего за несколько дней. Они практически полностью реализовали свой план по захвату власти над людьми. И пусть им удалось захватить лишь семьдесят процентов от намеченного, это было хорошее достижение. Их противник, приведенный в смятение тактикой "темной стороны", достаточно быстро мобилизировался и дал достойный отпор.
Но и это Габриель обернул своей победой. Теперь, с точностью до сантиметра, он знал месторасположение управления "светлыми".
Слепой провидец, захваченный в первом клане, упорно пытался направить их на "путь истины". Оливия искренне не понимала, на что он рассчитывает, и была бы рада избавиться от утомительного общества любым способом. Но Габриель лишь усмехался на ее жалобы, и отвечал, что его все это даже развлекает. Кроме того, говорил мужчина, это какой-никакой способ связи с противником.
Они уже давно покинули ущелье Карпат. Клан передвигался к месту основной битвы, разрастаясь по пути.
Там, где им удалось взять контроль, никто не церемонился с людьми. В действующих армиях появилось новое понятие о дисциплине и наказаниях. Оказалось, достаточным провести лишь несколько показательных казней для того, чтобы все четко уяснили новые порядки. Временами, Оливии чудилось, что она попала в средневековье, вот только добавились достижения человеческих ученых. Но как не смешно это было на первый взгляд, люди все также легко покорялись сильнейшим, как и в смутные века.
Возможно, они посчитали, что это и есть обещанное их религией "возвращение Зверя", кто знает? Девушка не могла читать в их душах. Зато, никто не мешал ей видеть их глаза, и она знала, что ликанам вполне удалось посеять панику в их сердцах. Тем более, что целью Габриеля не было убедить человечество в своем миролюбие.
Напротив, все страны, захваченные ими, были практически ввергнуты в хаос, но этот хаос был четко рассчитан.
Девушка признавала свое малодушие, что не мешало ей закрывать глаза и уши, дабы не слышать и не видеть того, что творили коты с теми, кто оказывал им сопротивление. Мрак хохотал над ее попытками, но для Оливии это не имело значения.
В первый раз она не послушала Габриеля и пошла с ним на смотр частей, сформированных из людей. О, она успела пожалеть о своем упрямстве десятки раз.
Всякий, кто выказывал хоть малейший намек на недовольство или непокорность, или если помощникам Габриеля казалось, что они это делают - уничтожался на месте офицерами из котов.
Оливия не знала, каким образом ей удалось удержаться на ногах до конца, секунда за секундой отсчитывая время по каплям проливаемой крови. Единственное, что удерживало ее в неком) подобии сознания - рука Габриеля, крепко сжимавшая ее ледяные пальцы. Девушка не помнила, как вернулась в дом. Они не обсуждали это. К чему было говорить что-то? Выбор сделан, и менять что-либо было уже поздно.
И пусть сложно не слышать докладов, игнорировать металлический запах, разливающийся в воздухе, это не останавливало девушку. Она следовала своему же совету, который давала Мадлен, как теперь ей казалось, жизни назад. Просто не видела, даже если что-то происходило прямо у нее на глазах. И с каждым разом, это было все легче…
Но самым поразительным было то, что действия их врагов в отношении людей мало чем отличались. Конечно, Варган со своими сподвижниками практически не проливал крови, но это не меняло их жестокого и потребительского отношения к людям.
"Так в чем же разница?!" - хотелось закричать Оливии. Где та грань, за которой Свет становится светом, а Тьма углубляет свои оттенки?? Но никто не отвечал на ее безмолвный вопрос, звенящий в сознании ночь за ночью. Только загадочный путник сидел рядом с ней на камне и раз за разом предлагал понять. Но что, она не понимала?
Мрак требовал все новых и новых жертв, разрастаясь, становясь все явственнее. И девушка знала, что уже все вокруг и люди, и ликаны видят темный ореол, окружающий их с Габриелем фигуры. Возможно, люди не столь и ошибались, шепча о пришествие Антихриста. Но кто тогда был спасителем? Не родилась ли старая легенда в те времена, когда Свету удалось свергнуть Тьму? Это казалось весьма правдоподобной версией.
Одно утешало ее потерянную душу. Стоя рядом с любимым на казнях, практически осязая безумное веселье мечущихся сознаний котов, в Габриеле она чувствовала лишь холодный покой разума. Зверь ревел из клетки контроля, в которой заточил его мужчина, но не мог вырваться. Оливия не представляла, каким-образом он достиг этого, а когда решилась спросить, он лишь впился в нее своим пылающими Мраком глазами и с благоговением погладил по щеке пальцами.
И теперь, слушая стук его сердца, Оливия боялась так, как никогда в жизни. Она знала, что они приближаются к месту, которое было в ее видении. Этому месту будет суждено стать полем основной битвы…
Губы Оливии прочертили дорожку от основания шеи Габриеля до его подбородка.
Девушка не хотела терять ни единой драгоценной секунды их жизней. И тело ее затрепетало, когда любимый зарычал, сильнее обнимая ее и жадно целуя в ответ. Их потребность друг в друге не ослабла, хоть они и проводили все свое время вместе.
Напротив, с каждым днем они нуждались один в одном все сильнее.
Берт смотрел на спящую рядом с ним девушку и поражался своей судьбе. Разве мог он подумать еще месяц назад, что встретит ее в такое время? Его пальцы гладили ее обнаженную спину, и даже во сне она улыбалась его прикосновениям.
Когда парень увидел Дарину, входящую в дом вместе с Оливией и другими рысями, Берт понял, что сделает все, чтобы она стала его. Ее запах дурманил ему голову, и он не мог отвести свой взгляд, впервые в полной мере понимая значение слова - "нужда". Казалось, что она была именно всем тем, чего он так долго жаждал, и так безнадежно искал в других. И по ее пораженным глазам, Берт видел, что она испытывает то же самое. Но Дарина не собиралась покорно уступать ему. Девушка была своевольной и гордой сверх меры. Она вздернула голову, затапливая свои льдистые глаза надменностью, и отвергая его внимание, хотя, не имея сил удерживаться, тайком кидала заинтересованные взгляды, и это обнадеживало парня.