— Я вижу, — ответил я.
Он продолжал говорить сам с собой, а я пошел прочь. Он наблюдал за муравьями, мечтал и не обращал на меня никакого внимания.
Я вернулся к Барни. Признаться, я ничего не понимал.
— Что он делает, Барни? — спросил я.
— То, что хочет, — ответил он.
Мы сели в монобиль, поднялись на холм и проехали силовые Ворота. Через некоторое время я снова спросил:
— Он долго здесь будет?
— Сколько захочет, — коротко ответил Барни.
— Никто не захочет долго оставаться взаперти.
Он посмотрел на меня прежним странным взглядом.
— Найтингейл не тюрьма.
— Но он же не может выйти.
— Слушай, приятель, мы можем переделать его, можем даже сделать из него интенданта. Но мы не делаем ничего такого уже много лет. Мы даем человеку делать то, что он хочет.
— Он никогда не хотел быть хозяином муравейника.
— Разве?
Должно быть, он увидел, что я ничего не понимаю и поэтому добавил:
— Всю жизнь он притворялся, будто он — единственный человек, а все остальные — букашки. Теперь это стало явью. Ему больше не придется ворошить человеческий муравейник, не будет случая.
Я посмотрел сквозь ветровое стекло на сверкающий шпиль моего корабля.
— Что стряслось с Боринкуином, Барни?
— Часть его людей проникла в Систему. Его идею нужно было остановить.
Он помолчал, размышляя.
— Не обижайся, но ты — просто глупая обезьяна. Я должен сказать тебе это, раз никто другой не решается.
— А почему? — спросил я.
— Нам пришлось вторгнуться на Боринкуин, который когда-то был царством свободы. Мы добрались до резиденции Костелло. Это был настоящий укрепленный форт. Мы взяли и его и его ребят. Но девушку мы спасти не успели. Он убил ее. И парней полегло предостаточно.
— Он всегда был хорошим другом, — сказал я через несколько минут.
— Разве?
Я ничего не ответил. Мы подъехали к космодрому, и он остановил машину.
— Он бы еще не так развернулся, если бы ты на него работал. У него была запись твоего голоса: «Иногда человеку просто необходимо побыть наедине с собой». Если бы ты работал на него, он все время держал бы тебя в страхе, угрожая огласить ее.
Я открыл дверцу.
— Почему ты показал мне его?
— Потому, что мы верим: надо позволить человеку делать то, что он хочет, если это не причиняет вреда другим. Если хочешь вернуться на озеро и работать на Костелло, я отвезу тебя к нему.
Я осторожно закрыл за собой дверцу и поднялся на корабль.
Я выполнил всю работу, и мы стартовали точно по расписанию. Я не находил себе места. Я не думал о словах Барни и не особенно беспокоился о мистере Костелло и о том, что с ним случилось: ведь Барни — лучший психиатр Флота, а Найтингейл самый красивый госпиталь во Вселенной.
Но меня еще долго сводила с ума мысль, что никогда не будет на моем пути другого такого значительного человека, как мистер Костелло, который подарит тепло, ласку и крепкую дружбу простофиле вроде меня.
Пер. с англ. К. Беловой
В.Норберт
ЧУДО В ЧУЛАНЧИКЕ
Мексика у каждого своя. Для кого-то это рыбалка в Акапулько и непременная фотография вдвоем с рыбой. Я думаю, рыбе фотографироваться так же лестно, как рыболову, только из-под воды видно все наоборот, так что рыба, наверное, гордится размерами и весом подцепившего ее рыбака. Другие сидят на лужайках Куэрнаваки и нежатся на солнце. Может, в будни они — знаменитые доктора или солидные фабриканты кожаных изделий в Мехико-Сити; но я наблюдал их только на пляже, с детьми и женами в стильных черно-белых купальниках от Дорина Гиллета.
Я слышал даже, что некоторая, правда, весьма незначительная часть отдыхающих лезет на вулкан Попо и что некоторая, еще менее значительная часть их потом слезает обратно. Впрочем, я не собираюсь рассказывать о том, чего не видел своими глазами.
Моя же Мексика совсем другая. Это — мрачноватое и весьма строгое здание, где водяные трубы покрашены в три разных цвета и специфический запах лаборатории ничем не выведешь. Это — работа с моим другом-физиологом, чье имя не будет здесь названо по вполне понятной причине. Это — весьма энергичная компания молодых людей из разных стран, которые не прочь при случае разыграть друг друга, но заняты в основном карьерой в физиологии, химии и прочих науках. И еще — это Себастьян.