— Я знаю, деточка. Секундочку продержись! — еле слышно прошипела Маша, исчезла, а через мгновение волна тотального ужаса отступила.
Мара упала на колени посредине питерского двора. Голова гудит. В ушах бьёт набатом сердце, но всё же услышала жалобный писк, и тут же к её ногам шмякнулась летучая мышь. Перепонки на крыльях и редкая шерсть на тщедушном теле тлели, мышь верещала.
Наступила тишина. Марина понимала — это не финал, а затишье перед новой атакой. Но и за то спасибо. Переведя дыхание, взглянула на врага. Шестой излучал спокойную уверенность, его совсем не смутил поджаренный херувим. Толстый мальчик нагнулся, демонстрируя жировые складки, захохотал. Таким ожидаемым от него полубезумный злодейский хохотом.
— Что смешного, урод? И мне скажи, вместе посмеемся!
— Фас! — рявкнул толстый.
Слабая небесная защита хрустнула, как стекло, и разлетелась на осколки. Её тут же дёрнуло вниз. На правом предплечье с металлическим лязгом сомкнулась пасть кого? Жуткого чёрного бульдога! Собака с силой рванула, опрокинув на спину, и деловито потащила по двору. Конечно, бульдог не собирался её никуда утаскивать, он принялся рвать руку, рычать и драть. Розовые кровавые слюни во все стороны. Рвет мышцы, чтобы причинить побольше боли… О да, у него отлично получается. Марина застонала, мир поплыл. Кровь брызгами на асфальт. Много крови…
— Зорг, умница! Хороший мальчик! — со стороны подбадривал Шестой.
Пес, опьянённый запахом крови, одобрением хозяина и её страданиями, глухо рычал. Уже на краю беспамятства Мара услышала бархатный голос:
— Соберись, малышка. Я в твоей левой, возьми меня и сделай удар. Всего один точный сильный удар — прямо между его глаз.
— Паша, я не могу! — простонала она, — так больно…
— Ты можешь! Сделай это! Давай. Я верю в тебя!
В ладони левой руки стальной холодок, не глядя, понимая, что сейчас или никогда, она зажмурилась, собрала остатки сил и резко развернувшись, пырнула собаку промеж глаз. Сияющий короткий клинок, покрытый инеем и ореолом дымка прорезал шкуру бульдога как масло. Собака разжала челюсти и, заскулив, отпрянула. Была бы пес настоящим — сдох бы на месте. Ей не удалось пробить череп, но в любом случае, монстр надолго запомнит их встречу. От лба до холки зиял свежий шрам, из которого на асфальт капала черная, как чернила, кровь. Монстр, поджав хвост, заскулил и спрятался за хозяина.
Шестой выглядел обескураженным, нельзя не воспользоваться! Преодолев судорогу, она приподнялась, шепнула, зная, что будет услышанной:
— Маша, стена огня!..
Позже великий Вольт разъяснит ей, что семёрка в комбинации с чёрной шестёркой дает непредвиденные последствия, но в тот роковой миг она не думала о знаках их судеб. Шипя, взметнулось пламя. «Вода! Вода!» — орал приказ Шестой. И пространство повиновалось, да только не так — выплеснуло на Шестого поток мазута. Языки рыжего огня загудев, обняли черную жижу, которая вскипела вонью и дымом, заполонив собой всё. Может, новый Шестой ещё слишком неопытен, может облажался его защитник — не важно. Важен итог. Горящий враг пустился наутек, подволакивая толстые ноги.
Призванные силы отступили, оставив на асфальте реальную кровь и черные следы гари. Мара лежала в центре двора и всхлипывала. Слезы оставляли светлые полосы на закопчённом лице. Только теперь она поняла, как близко подошла к краю, а за ним смерть. Только теперь вспомнила, как любит жить. Только теперь поняла — дороги назад нет, игры кончились. Она ступила на путь воина, который, скорее всего, закончится в какой-нибудь похожей подворотне. Однако, Мара Штейн, при этом сделает всё, чтобы не гибли другие. В тот памятный миг питерская девочка Марина окончательно умерла. И уже Седьмая, утирая слёзы, тащила из грязного подвала будущего Восьмого, которому ещё только предстояло узнать тайну перерождения и… вспомнить всё.
Глава № 3. Answers.
Глава № 3. Answers.
КНИГА ИСХОДА. Архивный идентификатор: Dlta-7 // Хроники Заката
Классификация: Отчет о терминальном цивилизационном сдвиге
Депопуляция началось несколько миллионов лет назад. Наша раса, сегментированная по воле исторической необходимости на четыре клановые структуры, четыре геополитических образования с дивергентными системами мировоззрения, не смогла осуществить своевременную идентификацию угрозы. Урбанистические центры сохраняли видимость операционного функционирования. Научное сообщество продолжало двигать маховик прогресса. Военные контингенты, реструктурированные под задачи исследования космического пространства системы, осуществляли освоение спутников планет. Институт Архивариусов — вел наблюдения. А дети, со свойственной им непосредственностью, росли и рисковали в поисках новых путей.