Он почти забыл себя. Не осталось ни имени, ни точки зрения, ни принципов. Душа являлась чем-то другим — тем, что раньше не получалось разглядеть под шелухой личности. Оставалось всего несколько воспоминаний до выхода из бесконечности в тотальную всеобъемлющую чистоту, когда раздался приказ.
— Стой! Вернись.
— Нет, не могу, не хочу возвращаться.
— Сергей, — этот путь всего-навсего воспоминание из прошлого. Ты помнишь, что будет дальше? — мягкий, бархатный голос, казался таким неестественным в идеальном мире безмятежности, что его захотелось выключить.
— Ты здесь чужой. Тебя не может быть здесь, — слабо отказывал он голосу, смутно припоминая его владельца. Животное? — Уходи, пожалуйста.
— Ты пойдёшь вместе со мной! — голос настаивал.
Душа не помнила, как называется эта интонация, но испытала тревогу.
— СЕРГЕЙ, ТЫ НУЖЕН — ВЕРНИСЬ! –приказ громом прокатился по туннелю, как пылинку зацепив почти чистую душу.
— Не-е-е-т! Я не хочу! — закричал душа, падая. Тысячи отброшенных в ничто воспоминаний неумолимо возвращались, жалили все сразу, как рой ос, впиваясь в астральное тело.
Секунду спустя у него снова были руки, ноги и, что самое главное — лёгкие без воздуха. Он не видел ничего вокруг, самое важное, что нужно сейчас сделать — поглубже вдохнуть. Пробежала волна страха, он резко сел на кушетке и оглушительно набрал воздух…
— Тебя зовут Сергей. Ты на космическом корабле «Последний завет». Я твой друг — Гвидон. Вспомнил? — так вот чей это был голос. — Вспомнил?!
В голове гудело, как после сотрясения.
Сознание возвращалось чересчур медленно. Он задал себе вопрос: «Кто я?» — и понял, что не знает ответа. Навалилась паника, а затем волна сильного страха, которую Сергей не смог подавить.
— А… Гвидон… Я… я не понимаю, что со мной… — жалобно проговорил его языком кто-то, — Мне двадцать пять лет и восемьдесят три года. Я грузчик и актёр. Я Валерий Сергеевич и я же Сергей… — голос дрогнул и упал до шёпота, — Гвидон помоги мне… — По щеке катилась слеза отчаянья. — Мария Андревна ждет звонка.
— Постарайся успокоиться и не пытайся ничего вспоминать, я… сейчас-сейчас, потерпи… я тебе сейчас всё объясню… — несмотря на ровный голос, херувим нервничал.
— Гвидон, спасибо, ты молодец! — мягко улыбнулась херувиму Марина, словно слышала их диалог.
«Когда она оказалась рядом? Есть ли у нее женьшеневые капли? Сердце больно прытко стучит. Что я такое?»
— Я сама всё объясню, — девушка заглянула в глаза и показалась такой земной, родной, всепонимающей, что захотелось укрыться в её объятиях. Она присела на край кушетки, провела тёплой ладонью по небритой щеке, печально вздохнула. — Бедный мальчик, я понимаю каково тебе сейчас, но ничего нельзя поделать. Пока ты не пройдёшь все от и до. Понимаешь, ты и я — все земляне, когда-то в глубоком прошлом были Эллинами — крылатым народом с красной планеты. Да, я не ошиблась. С Марса. Так вышло, что наш дом погиб. Я не знаю всего, но некоторое время спустя, мы — эллины начали перерождаться на Земле — возникло человечество. И с тех пор наши души кочуют сквозь время, меняя тела и сознания, жизнь и смерть.
Марина хоть и говорила неспеша, артикулируя каждое слово, произнесла это всё одним блоком без пауз, словно боясь, что её перебьют. Быстро глянула на то, как он непонимающе пялится и продолжила.
«Сегодня объявлен день бреда? Теперь она несет какую-то фигню», — подумал Сергей.
«Полоумная», — пожал плечами в голове Валерий Сергеевич, — «и ноги короткие».
«Мужчины, не отвлекайтесь», — вмешался Гвидон, сохраняя спокойствие. — «Нам говорят важные вещи».
— … десятилетий назад кое-что произошло и теперь людям грозит уничтожение, чтобы этого избежать наши правители — великие «Смотряшие», приняли решение пробудить колоду легендарных воинов прошлого, — она встала и начала ходить вокруг, избегая пересечения взглядов. — Для этого используется метод репликации сознания. То, что с тобой сейчас произошло — это первая стадия. Дальше будет проще: аппаратура настроилась под тебя и теперь не потребуется таких глубоких погружений в прошлые жизни…