Они вошли одновременно с Восьмым, но если его появление, как всегда, вызвало бурю восторгов, то её вроде никто и не заметил.
Скромная блондинка Кара, у которой белыми были только волосы, а вся одежда и макияж состояли из розово-чёрных полос, тут же подала кофе. Ему. Худой, как воплощение голода, Элайджа с шапкой черных волос, залитых лаком в острые пряди, отчего походил на ежа, разве что не лопнул от возбуждения при виде Сергея. Подбежал, начал расспрашивать о схватке в парке. Марина села за стойку, сама налила себе пива и принялась слушать.
— … и ещё, Восьмой, а правда, если ударить человеческого мужчину в пах, он потеряет сознание? — тараторил Элайджа.
— Правда.
— А почему?
— Эм, ну там находятся органы, которые отключают сознание, — сдержанно ответил Сергей.
— А насколько пирожных я смогу обменять это? — внезапно сменил тему парень-ёж и потряс в руках пачкой евро.
— На очень много пирожных, тебе одному не съесть…
— Тогда пойдём со мной — я приглашаю тебя на свидание…
— Спасибо, но я хожу на свидание с девушками, а тебя люблю как друга.
Элайджа пустил показную слезу, слеза растопила густую тушь, которая попала ему в глаз, и он уже по-настоящему разревелся. Убежал.
«Когда же кончится мода на Эмо… циональность?».
Марина сделала глоток и смачно рыгнула.
— Мара Штейн, Восьмой, прошу пройти в лабораторию. — Голос заглушил фоновую музыку.
В лаборатории оказалось тепло, но не душно. Она скинула кожаную укороченную куртку, прямо на пол, посмотрев с вызовом на собравшихся. За овальным столом занимали места: Восьмой, Элайджа, утирающий слёзы, и Михаил Дмитриевич — чистокровный эллин в облике человека. Последнего она смутно помнила по прежней — той старой жизни. Тогда его звали Герион — светило одного из научных центров Марса, отличавшийся непревзойденным умом и ещё большей рассеянностью. Благодаря тому, что несколько миллионов лет не перерождался, Герион возвел рассеянность в абсолют. Он мог замереть и часами смотреть в одну точку, или, например, забыть поесть.
— Марочка, Мерк, ну и ты Сопливый, такое дело: мы изучали данные со спутника, — учёный махнул на стену за спиной, где дисплеи беспрестанно чертили графики, сменяя их географическими картами, которые она не могла прочесть. — И заметили любопытную деталь: везде, где происходили нападения Черных, фиксировалось аномальное превышение особой высокочастотной энергии. Если проще, — он скептически посмотрел на Марину, дав понять, кого считает наиболее отсталым, — теперь мы можем узнать, где наблюдается наибольшая концентрация противника — то есть, где потенциальная угроза нападения.
Договорив, Герион, впал в очередной ступор. Пауза затянулась. Восьмой кашлянул.
— Прекрасное открытие, но ведь мы в ежедневном патруле, часто отсутствуем на базе, нас мало, мобильная связь работает плохо…
— Меркурий, люблю тебя ещё с Элизиума! — вздрогнул учёный, принялся что-то рисовать среди графиков. — Ни в бровь, а в глаз. Но и это я тоже учел! Держите!
Он выложил на стол странного вида кулоны.
— Надевайте, не бойтесь! Когда враг будет рядом, вы почувствуете электрическое покалывание на коже, чем ближе он будет — тем сильнее ощущения! Правда, здорово?
— Да, уж… Лучше бы придумали, как скрыть нас от противников… — Проворчала Мара, застёгивая цепочку на шее…
— В точку! — обрадовался подсказке изобретатель. — Вдобавок ко всему, эти кулоны скрывают ваше биополе, делая невидимыми для врагов!
Мара отметила, что её, в отличие от Восьмого, он хвалить не стал.
Кулон подозрительно вибрировал, покалывая кожу.
— Я чёт не поняла… — не успела закончить она, как в здании сработала сирена.
— Враг? Здесь враг! — ахнул учёный, быстро прячась в углу — хотя никакой прямой угрозы пока что не наблюдалось.
— Ура! Враги! — запрыгал от восторга Элайджа. — Наконец-то, я увижу врагов!
Восьмой обнажил клинок, собранно озираясь по сторонам. Мара тоже приготовилась, но с ленцой, что-то её подсказывало не спешить. Краем глаза она заметила движение в районе своей упавшей куртки и уже была там.
— Вот он, враг! — не раздумывая, вонзила лазерный клинок в любимую кожанку, одновременно прорезав пол. Из-под чёрной кожи, потекла почти черная жижа. Откинув куртку носком сапога, она увидела крупную крысу.
— Эх, Мара-Мара-Марочка… откуда в тебе столько злобы?! — вынырнул из-за её спины Михаил Дмитриевич. — Я бы взял её на исследование. Удивительный образец!