Курить хотелось немилосердно. В горле застрял ком такого размера, что сколько не сглатывай — только хуже. Сергей ещё сопротивлялся, даже стену кулаком стукнул, а потом осознал — надо принять. В следующий раз он умрет. И это не шутка, а данность. До сегодняшнего дня его занимала помимо будничной суеты с эллинами только собственная любовь к Ариадне. Будущее представлялось безоблачной фантазией: он обязательно отыщет любимую, и они будут счастливы как прежде, наслаждаясь жизнью в новом мире полном солнца. И разве имела хоть какой-то вес в этой картине вселенской идиллии ремарка: «Битва мастей»? Конечно, нет!
Всё изменилось.
В следующий раз Сергей умрет.
И это всё меняло.
Даже если он найдёт Ариадну, какую судьбу ей предложит? Боль, кровь, слёзы, новые потери? «Привет, дорогая! Мы сутками рвали твою душу в куски на столе репликации, чтобы ты вспомнила меня. Кстати, мы все умрем через полгода. Давно не виделись!» — так, что ли? Вот, Ариадна, — это тебе — жизнь без будущего, сведённая к тоскливому ожиданию гибели. Хм, даже звучит подозрительно знакомо. Но на Марсе хотя бы была какая-то надежда на перерождение, а теперь… Кто сказал, что им позволят переродиться после поражения? Кто знает, какими технологиями распоряжаются Чёрные сердца? Возможно, им вполне по силам перекроить этот мир под свои извращённые стандарты, вычеркнув не только некоторые души, но и целые народы. От вопросов разболелась голова, но теперь отмахнуться от них, как от назойливых мух, он больше не мог. Не имел права. Рано или поздно нужно найти ответы, какими бы безнадёжными они не были.
Палец опустился на клавишу громкой связи:
— Михаил Дмитриевич…
Дверь мгновенно скрылась в стене, пропуская пожилого Эллина.
— Вы знаете, а я не собирался продолжать фразу, знал, что не успею закончить, — отшутился Сергей, не вкладывая и не ожидая смеха.
Михаил Дмитриевич сгорбился под старым полосатым халатом, зевнул, ничего не ответил. Все пришельцы, истосковавшись за миллионы лет вынужденного заключения на космическом корабле по жизни на планете, сразу после прибытия обзавелись жильем в городе, пытались завести друзей, любовников — в общем, активно проникали в социум. Только пожилой Эллин остался жить на базе, обустроив в подсобке нечто среднее между лабораторией и спальней.
— Сегодня мы с Элайджей встретили нового врага…
— …
— Это Лаури — Седьмой из их колоды… — Сергей скрестил руки на груди, решив, во что бы то ни стало, дождаться ответа.
Спустя минуту пожилой Эллин признал поражение в молчанку, неохотно сказав:
— Мерк, что ты от меня хочешь?
— Прогнозов, чего же еще? Я знаю, что вы целыми днями вносите в аналитический центр свежие данные, наверняка у вас нашлось время, чтобы сформулировать запрос и на эту тему. Каковы наши шансы на победу в Битве мастей? — он задумался и тихо добавил, — есть ли шансы?
Старик даже не колебался.
— Шансов нет.
Ответ прозвучал как гром среди ясного неба. У Сергея перехватило дыхание. На самом деле он допускал, что они проиграют, но никогда не делал это всерьёз, а теперь запутался. Вскочил, по привычке принялся мерить кабинет шагами.
— Я не понимаю… Если нет шансов, то зачем это всё? Зачем поиск избранных? Зачем нас вырвали из наших комфортных человеческих тел? И Вольт … Значит и Вольт погиб напрасно?
— Видишь ли, когда стали понятны мотивы и цели Чёрных сердец, — Михаил Дмитриевич следил за ним взглядом, — Королева креста предположила, что возрождение ещё одной древней силы нарушит их планы. Тогда мы ещё не знали, что репликация не даст стопроцентного результата. Мы надеялись, что вернём всесильных бойцов, которыми вы были в прошлом, но на деле и физически и морально вы слабее… Вы тени самих себя, — старик смотрел беспристрастно на Сергея, но казалось будто не на него. Таким же взглядом старый ученый смотрел на лабораторных мышей. — Во время репликации, пока ты вспоминал прошлые жизни, аппаратура генетически модифицировала твоё тело. Ты стал сильнее, ты видишь в темноте, слышишь на больших расстояниях — но этого недостаточно, что-то, делавшее вас по-настоящему легендарными, — кануло в лету. Враги превосходят вас по всем показателям. Ты и тебе подобные даже с трудом встаёте на крыло… — последнее обвинение прозвучало как личная обида.
Сергей сел, надолго задумавшись. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь его утешал, приговаривая: «Всё не так уж и плохо, всё образуется… бла-бла-бла…» — тогда бы он обругал этого Некто, проорался как следует, психанул и затем успокоился, испытав облегчение, но никто не утешал…