— От тебя воняет, сходи в душ.
Сергей протянул ей флаг.
— Это тебе, будем считать авансом будущих побед.
Впервые за долгое время уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.
— Давай сегодня напьёмся?
— Давай.
3.
Низкочастотные волны окутывали его, словно невидимая аура, заставляя кожу покрываться мурашками. Щекотно и ещё приятно покалывает — точь-в-точь как от статического электричества, когда снимаешь синтетическую футболку в кромешной темноте. Только без спецэффектов из искр. Из всех диковинных изобретений эллинов низкочастотный душ Сергей любил больше всего. Душ не мыл, а скорее стирал усталость, снимая ее с тела как пыль.
Закончив, Сергей почувствовал себя заново рожденным вдвойне. Из-за крошечной, но такой важной победы — трещины в ледяной скорлупе, в которую заключила себя Марина. Впервые за последние полгода он ощущал не просто передышку, а настоящую, глубинную надежду. Скоро прибудет Десятый, они вернут Шестого, отыщут Королеву, а Михаил Дмитриевич, конечно же, изобретет что-нибудь эдакое — сверхмощное оружие, и всё встанет на свои места! В планах было уладить дела, встретиться с Мариной и оттянуться в каком-нибудь баре, где он никогда не был. Или прямо здесь, с эллинами, если город окончательно занесет снегом и пробки достигнут десяти баллов, или конец света наступит не по расписанию.
От предвкушения и охватившей его, почти забытой радости того, что жизнь налаживается, он разбежался в коридоре, крикнул «Ю-ху!» и подпрыгнул, легко коснувшись пальцами потолка. Да, жизнь определенно налаживалась.
На встречу выбежал запыхавшийся, как обычно взволнованный Элайджа. Сергей приготовился выслушать свежую порцию инопланетного бреда.
— Привет, Элл, что нового?
— Восьмой, тебя все ждут наверху! Там такое! Идём скорее, некогда рассказывать!
— Что опять бомж пьёт из унитаза? — Сергей закатил глаза.
— Да, нет! Ты не поверишь! Поторопимся, это очень важно! Все уже собрались! Бежим!
Сергей насторожился — сюрпризов он больше не любил. Быстро пересекли скучный коридор, поднялись по бесконечной лестнице наверх. Внутри нарастала тревога. Дверь в главное помещение базы ужасно медленно скрылась в стене.
В центре комнаты столпился немногочисленный персонал, закрывая обзор. Собравшиеся, что-то возбуждённо обсуждали, но тут же умолкли, стило им войти. Кара и Джастин отошли первыми, следом в сторону сдвинулся Михаил Дмитриевич. Сергей увидел Марину, сидящую к нему спиной на коленях неизвестного мужчины. Кресло медленно развернулось, и он потерял дар речи.
Чьи-то слова упали в тишину.
— Шестой вернулся.
4.
— Глеб?
— Серёга, дружище! — Глеб отстранил Марину, поднялся и крепко обнял его, похлопав по спине.
Сергей стоял, не зная даже, что сказать, настолько поразительной была встреча. Немного придя в себя, он всё же смог выдавить:
— Но как ты? Вернее, где ты был всё это время? Что случилось? Тебя что отпустили Чёрные?
В глазах окружающих горел аналогичный вопрос. Только Марина, как щенок вилась вокруг гостя, смахивая слезы, чмокая его куда попало.
— Друзья, теперь, когда все в сборе, я расскажу, всё что знаю. Правда, рассказ получится коротким… — Глеб сел, почесав затылок. — Я мало помню о случившемся. Помню Сибирь, толпу народа на площади и концерт Rasmus. В тот момент, когда в зале погас свет, меня сильно огрели по башке, и я отключился. Потом меня притащили за кулисы, долго били — я, то приходил в себя, то снова терял сознание. В последний раз очнулся, привязанный к колоннам на улице. Солист группы — это, кстати, один из Чёрных сердец (!), сначала ругался, а потом вытащил, прям из воздуха, здоровенное копьё и ткнул в меня. — Глеб задрал свитер, демонстрируя рваный шрам в районе солнечного сплетения. — Вот и всё. Больше ничего не помню… То есть, как не помню — дальше всё как в тумане: какие-то люди, крылья, злые голоса… Тьма. Ну, а дальше я очнулся на Витебском вокзале, живой, здоровый и сразу поехал сюда. Вот и весь мой рассказ…
В помещении повисла непривычная тишина, нарушаемая лишь еле слышным стрекотанием электроники.
— А ещё я помню это… — тихо сказал Глеб Марине, дотронувшись до кольца с рубином на её пальце.
В глазах Маринки снова заблестели слёзы:
— Господи, как долго я тебя искала… — прошептала она.
— Для меня прошло два дня, — извиняясь сделал брови домиком Глеб.
— Как долго я тебя искала… — выделяя каждое слово произнесла Марина, и кинулась в его объятия — только худые плечи подрагивали в крепких руках.
«Вообще-то это цитата из старого кино» — хотел сказать Сергей, но увидев, как намокли глаза уже у каждого члена команды, промолчал.