Явно довольный собой Глеб, что-то кричал, махал, лыбился, похлопывал её, пытаясь подбодрить. Наконец наклонился, заорал в лицо.
— Ну, что посмотрим кто кого?
— Что?
— Говорю: полетаем?
— Что? Я тебя почти не слышу!
Глеб махнул на неё рукой, сплюнул на пол и преобразился. Вот этого она совсем не ожидала. Он встал на край шаткой платформы, расправил крылья и рухнул вниз, сразу пропал за снежными волнами.
Колесо достигло верхней точки, замерло, покачавшись на беспощадном ветру и начало медленный спуск. Марина во все глаза смотрела по сторонам, временами ей казалось, что она видела за почти непроницаемым вихрем рыжие крылья, но скорее всего ей только мерещилось. Путь к земле растянулся на целую вечность. Когда же настало время покинуть кабину, насквозь промёрзшие непослушные руки подвели её, соскользнув с поручней. Марина неудачно, потянув лодыжку, свалилась в сугроб. Чуть не плача от обиды, поднялась — даже колени не слушались. Кое-как отряхнулась и, не посмотрев на верх, решительно шагнула прочь. Внизу было хотя бы не так ветрено. К середине пути она более-менее начала оттаивать, обнаружив, что обморозила мочку.
— Глеб, будь ты проклят!
Он словно ждал приглашения — лихо приземлился в двух шагах, проскользил в грязной каше.
— А чё ты не полетела? Ветерок так бодрит!
— Глеб, ты нарываешься! Я замёрзла, упала в снег, обморозила ухо — ты вообще кроме себя о ком-нибудь думаешь?
— Не скули! Давай полетаем!
— Ты слышал, ЧТО я тебе сказала?
— Марин… Ты такая зануда…
— А ты дебил! — в сердцах бросила она.
Он не обратил внимания. Или обратил? В его взгляде что-то промелькнуло. На мгновение ей почудилось, что это какая-то нереальная, невозможная ненависть — она видела такую в глазах Шестого из Чёрных сердец, а потом в глазах Лаури. Но Глеб поспешно отвернулся: «Да пошла ты на …», отпихнул её плечом, разбежался — улетел.
Марину остолбенела. Нет. Её много раз в жизни посылали: иногда заслуженно, иногда нет, но чаще заслуженно. Она знала, КАК посылают, когда испытывают сильные эмоции, но сейчас… Он так сказал это, словно её не существовало, словно она камень, о который споткнулись. Марина вспыхнула, добежала до машины, села, повернула ключ зажигания и тут осознала. Если сейчас уедет, то всё. Всё что между ними было — кончится. Глеб не вернётся. Никогда.
Марина горько зарыдала.
Колечко с рубином равнодушно тускнело на пальце.
Седьмая из Рубиновой колоды внутри нее оставалась спокойна.
Седьмая узнала запах предательства.
Глава № 10. The Death - 2
4.
Следующие несколько недель для Сергея превратились в кошмар наяву. Он оказался словно между двух огней, вернее уж двух лестных пожаров или стихийных бедствий. С одной стороны, Марина день ото дня становилась мрачнее тучи и злее бездомной собаки. Почти ни с кем не разговаривала, да и желающих особенно не было — эллинам хватало благоразумия не попадаться ей на пути и уж тем более не зачинать беседу, которая при любом раскладе заканчивалась руганью, криками, проклятиями. Марина бродила по базе как тень, предпочитая отсиживаться в тренажёрном зале. И похоже, именно там активно продвигались испытания нового оружия, окружённые плотной завесой тайны. Настолько плотной, что даже Сергея не посвящали. Правда, если судить по новым ожогам, которые уже не удавалось скрыть напарнице — успехи пока оставались сомнительными. Однажды вечером, Марина незамеченной пробралась в кабинет Сергея, подолгу пряталась в тенях, уверенная, что он её не заметил, грустно вздохнула, обронила: «Будь осторожен» и не оставив других объяснений пропала в неизвестном направлении.
С другой стороны, любовь простых Эллинов, грозившая трансформироваться чуть ли не в культ личности Глеба, росла не по дням, а по часам. Всё началось после первой самостоятельной операции Шестого. Тогда вернувшись на базу, он привёз израненного, но до невозможности счастливого Элайджу. Эмо-Эллин чуть ли не плакал от восторга, рассказывая о невиданном скоростном стиле боя, нового напарника. Он почти забыл о собственных ранах, захлебываясь уверяя, что сам виноват «потому что неуклюжий и медлительный, вот и попал под случайный выпад Шестого, который такой великолепный, такой великолепный!». С тех пор все разговоры с Элом, непременно перетекали в обсуждение достоинств Глеба, его талантов и даже красоты. Второй под чары Глеба пала Кара. Давно отошедшая от дел в противостоянии с врагами, она коротала вечера на ресепшене за просмотром записей боёв с участием Шестого. Её томные вздохи, откликались эхом ядовитого шипение со стороны Марины.