— Но вы ведь не станете отрицать, что у Ларисы Васильевны был мужчина, кроме мужа?
Лу Лин опустила глазки и некоторое время молча теребила платочек, а потом тихо сказала:
— Нет, отрицать не буду, но имени его не скажу. Не знаю!
Я испытывал к ней сложные чувства. С одной стороны, она была очень притягательной, с другой стороны, я предпочел бы никогда не видеть её. И в этот момент, охваченный волной необузданных эмоций, не отдавая себе отчета, воскликнул:
— А почему вы молчите насчёт красного дракона? Он вышит на халате убиенной! — я ткнул пальцем в сторону вещдока, в свёрнутом виде лежавшего на столе. — И точно такой же есть на вашем белом халате!
Воцарилась мёртвая тишина. Не скрипели ни старые стулья, ни паркет, не шелестел ни единый лист бумаги; в коридоре, казалось, стихли все голоса, а из соседних кабинетов не доносилось телефонных звонков; даже ветка рябины на улице перестала скрестись о стекло.
Потом медленно поднялся со своего места Виктор Фёдорович и посмотрел на меня так, словно видел впервые:
— А откуда ты это знаешь, Самсон? Про её халат? — он жестом указал на Лу Лин, которая тоже обмерла от неожиданности.
И Фёдорович продолжал стоять и держать указующий перст в ожидании ответа, не сводя с меня глаз.
Первой из оцепенения вышла Люся. Она спешно заняла позицию между мной и следователем, сумбурно щебеча о том, что в поисках преподавателя китайского языка мы встречались сегодня с Лу Лин в студенческом общежитии, и именно халатик, именно с такой вышивкой действительно видели на ней, вот только не успели ему рассказать об этом!
— Китайского языка? — медленно опустил руку следователь. — Китаеведы хреновы! Знаю, что искали! Символ трансконтинентальной китайской мафии? Но кто вам позволил вмешиваться в ход следствия?
— Какой ещё мафии? — побледнела Лу Лин. — Крылатая сущность, объединяющая в своём образе змею и птицу, дух и материю, присутствует в мифологии многих народов мира! В западных культурах его считают злым разрушителем, а в Китае олицетворяют с небесной силой, приносящей благо. В соответствии с искусством Фэн-шуй изображение красного дракона на одежде — это символ энергии, азарта, любви и страсти! Скажите, при чем тут мафия? — с неподдельным отчаянием восклицала она.
— Спасибо за информацию! — сказал Виктор Фёдорович, — Но вопросы здесь задаю я. — Как появился у Ларисы Васильевны этот злополучный халат?
— Я его ей подарила! У меня было два, чёрный и белый, поэтому один из них, вот этот, подарила Ларисе в прошлом году на день рождения! — Лу Лин указала на вещдок, слегка содрогнувшись, — Но я не убивала её!
— Распишитесь вот здесь. — сказал следователь. — И не покидайте пределов города без нашего разрешения! А сейчас вы свободны.
Китаянка с радостью удалилась, оставив в воздухе аромат чарующих духов, и наш Хмурый заметно посветлел лицом.
— Ребята, вы хоть понимаете, что поступили из рук вон плохо, действуя самовольно и нарушая субординацию? — сказал он мне и Люсе уже вполне благосклонным тоном. — Да хрен с ней, с субординаций! Но могли помешать расследованию своими необдуманными действиями. Я и сам собирался выяснить происхождение халата Зайцевой, но вы меня опередили, едва не поставив в неловкое положение. Вот только интересно, почему она подарила именно чёрный, а белый оставила себе? Ты, китаевед, узнал бы, что в их культуре означает чёрный цвет! — я не мог понять, шутит следователь или серьёзен. — А ты, Люсьена, налей Самсону воды. Бледный он какой-то! И вообще, где чай, где бутерброды?
Люся метнулась выполнять указание.
Вот она, рутина следовательской работы! Встречи, беседы, выяснения, прояснения… Всё как у журналистов. Задавай побольше вопросов, получай побольше ответов. Пропускай всё через себя, анализируй, отбрасывай несущественное, а из оставшегося лепи свой вердикт согласно логике и полученным фактам.
Об этом я думал, когда вместе с Фёдоровичем мы отправились к матери преподавательницы. Шагал я позади Люси и любовался её лёгкой, грациозной походкой, уже понимая, что влюблён в неё, как в детстве, только, теперь по-взрослому. Конечно, китаянка даст ей фору по степени яркой красоты и умения преподнести себя, но Люська… она хороша по-своему. И вообще, в доску своя и родная…