Не заметив подмены, она продолжала, целясь в Максютину уже ложкой, делать последующие заявления. О том, например, что именно Ирина, познакомившись с Валерой пару лет назад, когда он делал ремонт у Зайцевых, стала приглашать его к себе на чай.
Слова «на чай» были произнесены так глубокомысленное, что Максютина вскрикнула:
– Неет! Я не была его любовницей!
— Да что бы он в тебе нашёл, выдра! — крикнула вахтёрша и схватила мой помидор, чтобы запустить его в Максютину, но я вовремя его перехватил. — Чай-то был особенный! С травкой! Это ты приучила его к дури!
На этом силы у вахтёрши иссякли, и она уронила голову на стол, тихо вздрагивая.
— Надо же, а я ни о чём не догадывался, — грустно сказал доцент. — Я никогда не вспоминал об этом штукатуре Фролове, делавшем у нас ремонт потолка, я никогда не думал, что он регулярно наведывался к Ларисе за куртками. Если бы знал, то не допустил бы беды!
Пока он говорил, я стал рассматривать потолок и пришёл к выводу, что он был обычным, белая штукатурка, никаких особых альфрейных работ, и кое-где уже были трещинки, и лучше бы они этот ремонт вообще не делали, тогда все остались бы живы.
Сделав это странное умозаключение, я не сразу заметил, что вахтёрша опять встрепенулась
– Так что с тобой всё ясно! — продолжила она прерванный монолог, имея в виду, конечно, Максютину. — Твоя вина в случившемся очевидная. При твоём личном содействии Валерочка пристрастился к наркотикам, влез в долги, я не исключаю, что ты и подбила его на это преступление, потому что Лариса требовала у вас свои денежки!
— Нет, я покурю всё же, не могу слушать эти бредни! — вновь вскочила Максютина.
— Сидеть, — сказал следователь.
— Та мы что — на допросе? — закричала та. — Ну, знаете ли! Я бы пришла с адвокатом!
За столом возникла гнетущая обстановка.
— Адвокат не поможет, — продолжала вахтёрша, — вы все замараны, все вступили в сделку с тёмными силами! Вот ты, красотка из Поднебесной, — затуманенным взором разглядела она Лу Лин и указала на неё солёным огурцом, — разве ты не имела причины убить Ларису? Не поделили Салиха? Думаешь, я не замечала, что ты чуть ли не каждый день бегала к нему в общежитие? А у Ларисы уже рос живот! Признавайся, может, ты наняла Валеру? Он же, глупый, всё готов был сделать для тебя! Он же меня бросил, к тебе переселился, в дом твой поганый!
Оценив ситуацию, я поспешил очистить стол рядом с вахтёршей от всех находившихся там блюд, отодвинул на безопасное расстояние все бутылки и острые предметы. Честно говоря, меня уже удивляла и даже начинала возмущать безучастность Хмурого, который медленно жевал котлету и делал вид что ничего не происходит.
Потом я заметил, что Лу Лин после предъявленного ей обвинения стало совсем плохо. Она была бледна, и Салих отпаивал её водой, а потом обмахивал её личико журналом. Наконец, она набрала воздуха в лёгкие и произнесла слабеньким голоском:
— Виктор Фёдорович, вы не знаете, как мне наказать её за клевету? Эта ненормальная женщина понятия не имеет, что мои отношения с Ахмедом Салихом начались намного раньше, мы сблизились с первых дней общения в университете! А Лариса появилась уже позже. Так ведь, милый? — повернулась она к Салиху, и тот кивнул в знак согласия. Как-то мы отмечали день рождения Ларисы в лесу на турбазе, и она приехала туда без супруга, а я — с Салихом, — продолжала Лу. — И уже было понятно, что отношения с мужем у Ларисы не складываются, — Лу коротко взглянула на Андрея Валериановича, сидевшего с каменным выражением лица. — А поскольку в тот вечер мы с Салихом поссорились из-за какой-то мелочи, я ушла ночевать в другой корпус, наговорив ему всяких обидностей, чуть ли, не попрощавшись с ним навсегда, а он понял это буквально!
В тот же вечер у них с Ларисой Васильевной возникли близкие отношения. Но я отступила, отошла в сторону, ведь так я воспитана! Я понимала, что была не права в ссоре, и видимо так сложилась моя судьба, да и выпрашивать извинения у мужчины… увольте.
Я не стала мешать им, но моя дружба с Ларисой продолжалась, несмотря ни на что. И вот только теперь, когда её не стало, я вновь стала общаться с Салихом. Правда, уже теперь с бывшим любимым Салихом, поскольку мы скоро расстанемся, разъедемся каждый в свою страну! Таков путь нашей жизни! — многозначительно вздохнула китаянка, указав пальчиком вверх, завершая свой рассказ.