Первым делом надо было избавиться от Мерфи.
Это будет, скорее всего, нетрудно. Немного рискованно, но выполнимо. Не так легко, как те компьютерные трюки, которые он провернул со Скоттом, Салли и Хоуп, чтобы дать им понять, с кем они имеют дело, но вполне ему по силам.
Посмотрев на реку, Майкл О’Коннел увидел, что одна из команд перестала грести. Гребцы сидели, слегка подавшись вперед, а лодка продолжала скользить по инерции, волоча весла за собой. Тот факт, что лодка шла, движимая лишь сохранившейся в ней памятью о приложенной силе, действовал вдохновляюще. Она разрезала водную гладь, как лезвие бритвы. Это напоминало О’Коннелу его самого.
Почти весь день, до позднего вечера, он наблюдал за домом, в котором находилось агентство Мерфи. Здание понравилось ему с первого взгляда: оно было обшарпанное, убогое и не имело современных охранных устройств, которые могли бы усложнить его задачу. О’Коннел внутренне улыбнулся — надо взять на вооружение правило: «Используй слабости других и обрати их в свою силу».
Он избрал три разных наблюдательных пункта: свой автомобиль, испанскую бакалейную лавку на углу и читальный зал организации «Христианская наука», расположенный напротив агентства Мерфи. С этим залом он едва не погорел: не успел он выйти из него, как в дверях своей конторы появился бывший полицейский.
Со свойственной всякому детективу бдительностью Мерфи сразу же кинул взгляд влево и вправо, а также через улицу. О’Коннел похолодел от страха. Он понимал: если он отвернется, нырнет обратно в здание, застынет на месте или попытается спрятаться, бывший коп мгновенно его засечет.
Поэтому он, не оглядываясь и не пытаясь прятаться, неторопливо направился по тротуару к угловому погребку. Он лишь втянул голову в плечи, слегка отвернулся, чтобы его профиль не бросался в глаза, и приподнял воротник куртки, скрывая лицо. Зайдя в погребок, он тут же кинулся к окну, чтобы посмотреть, что делает Мерфи.
О’Коннел тихо рассмеялся. Детектив ленивой походкой удалялся в направлении автостоянки. Создавалось впечатление, что у него ни забот, ни хлопот. А может быть, это была самонадеянность человека, который уверен, что ничто ему не угрожает.
«Способность заметить кого-нибудь, — подумал О’Коннел, — зависит от внутренней установки. Если ты ожидаешь увидеть человека, ты заметишь его. Если же нет, то не заметишь. Человек станет невидимкой».
Мерфи и в голову не могло прийти, что, после того как он задал О’Коннелу трепку, тот потащится за ним в Западный Массачусетс и так легко выследит его, имея в кармане листок с адресом и номером телефона. «Ему не хватает для этого воображения, — подумал О’Коннел. — Потому он меня и не заметил, хотя находился в каких-нибудь двадцати ярдах. Считал, что со мной покончено».
Вернувшись в машину, О’Коннел продолжал наблюдать за зданием, выжидая, пока служащие не разойдутся по домам. Одна из женщин была, скорее всего, секретаршей Мерфи. Она пошла на автостоянку. «Не очень-то разумно доверять своей секретарше запирать контору, — подумал О’Коннел, — если только она не обладает особым умением закрывать двери абсолютно надежно». Он включил зажигание и, увидев, что женщина выезжает со стоянки, тронулся с места.
Не прошло и двух суток, как Майкл О’Коннел собрал достаточное количество информации, чтобы сделать следующий шаг, который должен был приблизить тот момент, когда он сможет беспрепятственно следовать повсюду за Эшли. Теперь он знал, когда по вечерам закрываются все учреждения, размещавшиеся в здании. Последним уходил управляющий юридической консультацией, расположенной на том же этаже, что и агентство Мерфи. Он запирал парадное всего одним ключом. У адвоката, занимавшего первый этаж, была помощница. О’Коннел подозревал, что адвокат изменяет с ней жене, потому что пара покидала контору под ручку с таким видом, как будто совершает нечто незаконное. О’Коннел представлял себе, как они занимаются сексом, — он предпочитал думать, что они делают это на полу, кувыркаясь на грязном протертом ковре. Он коротал время, рисуя себе эти картины, воображая позы и даже чувства партнеров.