Он улыбнулся, подумав, что и красть-то в здании, по сути, нечего. Денег и драгоценностей здесь не хранили, произведений искусства и переносной электронной аппаратуры не держали. Любой мало-мальски уважающий себя жулик найдет более легкую и, главное, гораздо более ценную добычу во множестве других мест. Да далеко ходить не надо — в погребке на углу, вероятно, хранится более тысячи баксов в металлическом сейфе и небесполезный 12-миллиметровый пистолет на полке под кассовым аппаратом. Это было гораздо соблазнительнее.
Но он не собирался обчищать погребок, подобно какому-нибудь наркоману. Его интересовало то, что хранилось в этом здании, — информация, и притом особая. Никто не подумал бы, что это может кого-либо заинтересовать.
На то, чтобы взломать замок офиса Мерфи, ушло какое-то время. Наконец О’Коннел с осторожностью открыл дверь, опасаясь, что здесь-то могут быть спрятаны какие-либо датчики движения или камеры видеонаблюдения. Прежде чем войти в приемную, он натянул на голову вязаный шлем. Этот предмет туалета, предназначенный для защиты лица на ветреном лыжном склоне, полностью закрывал лицо, оставляя лишь небольшую прорезь для глаз. О’Коннел сжал зубы, ожидая, что вот-вот взвоет сигнал тревоги.
Но его встретила тишина. Это привело его в полный восторг. Он осторожно обошел приемную, изучая обстановку. Ему хотелось смеяться.
Это было довольно неказистое, обшарпанное помещение, в котором стояли стол секретарши, старый продавленный диван и такое же кресло. Дверь в кабинет Мерфи была солиднее и закрывалась на несколько замков.
О’Коннел хотел было заняться ею, но затем подумал, что если Мерфи и установил какие-то охранные устройства, то именно здесь.
Он посмотрел на стол секретарши с компьютером и, устроившись за ним, включил машину. На экране появилось приветствие, сменившееся полем, требующим ввод пароля для дальнейшего доступа.
Сделав глубокий вдох, он написал по очереди имена двух ее собак. Затем попробовал по-разному сочетать их, но это тоже ничего не дало. Задумавшись на секунду, он улыбнулся и напечатал «мопсофил».
Машина загудела, экран вспыхнул, и перед О’Коннелом появился список дел, которыми занимался Мерфи, — по-видимому, почти всех. Он прокрутил список и увидел файл «Эшли Фримен», но подавил в себе импульс открыть его сразу же. Оттягивая удовольствие, он только усилит его. Вместо этого он систематически просмотрел другие файлы, задерживаясь время от времени на будораживших воображение цифровых фотографиях, иллюстрировавших различные дела. Он стал методично переписывать файлы на заготовленные диски. Вряд ли тут было все, что имелось на личном компьютере детектива, — наверняка тот держал кое-какой материал в месте, доступном ему одному. Но О’Коннелу было вполне достаточно того, что он уже нашел.
На всю работу ушло два часа. От долгого сидения у него затекли руки и ноги. Выбравшись из-за секретарского стола, он потянулся и, упав на пол, раз десять быстро отжался. Руки-ноги стали двигаться свободно. Затем он подошел к двери в кабинет Мерфи и вытащил из рюкзака маленький ломик. Он попытался выломать замок, расцарапал дверь, но задача была слишком трудоемкой, и он бросил это занятие. Он вернулся к столу секретарши и, порывшись в ящиках, разбросал по полу бумаги, карандаши и картриджи для принтера. Там же он нашел вставленный в рамочку семейный портрет двух мопсов. Он швырнул его об пол, разбив стекло. Наконец, решив, что учинил вполне убедительный разгром, он вышел, запер дверь и с помощью того же ломика разворотил дверной косяк, оставив кучу щепок на полу и распахнутую дверь. Затем он направился в юридическую консультацию и, так же грубо взломав дверь, быстро обыскал ящики стола и картотечные шкафчики и устроил такой же беспорядок.
После этого О’Коннел спустился вниз и занялся конторой адвоката, разбросав бумаги по всему помещению. В письменном столе адвоката он нашел несколько сотен долларов ассигнациями и запихал их к себе в рюкзак. Он уже собрался уходить, но решил, что надо взломать и письменный стол помощницы адвоката, иначе она почувствует себя обойденной. Открыв нижний ящик, он присвистнул.